18+
Сибирский
Медицинский Портал
Здоровье. Медицина. Консультации
www.sibmedport.ru
Бесплатная консультация ветеринарного врача


Читайте также


Фото Кача: река таежная. Часть вторая

Фото Кача: река таежная

Фото Надежда Пермякова: стихи к Новому году

Фото Россиянин в зеркале соцопросов – какой он?

Фото Размышления. Добро и зло

Фото Размышления. Мораль и закон

Фото Конкурс публикаций «КЛИНИЧЕСКАЯ ГОМЕОПАТИЯ – НА ПУТИ ОТ МЕДИЦИНСКОЙ ТЕ...

Фото Размышления. Апокалипсис наших дней

Фото Поющая осень: новые стихи Надежды Пермяковой

Фото "Если б я был главным врачом" и другие стихи прошлых лет Андрея Носыре...

Фото Стихи о медицине и рабочих буднях доктора Андрея Носырева

Фото Стихи на фестиваль авторской песни «Сухая Мана-2013 г.» и "Молодым!!"


Б. Маштаков: "Прощай, Курагино. Здравствуй, Красноярск!"

    Комментариев: 0     версия для печати
Б. Маштаков: "Прощай, Курагино. Здравствуй, Красноярск!"

Предыдущая глава            Следующая глава

Содержание книги

 

МОЙ ПУТЬ
книга воспоминаний


Б.П. МАШТАКОВ


Прощай, Курагино. Здравствуй, Красноярск!

Весна 1973 года. Я уже семь лет в Курагино, которые казались мне одним счастливым днём. Был горд, что удалось открыть больницу в Брагино, в Курагино построили родильный дом. Это было событие: первое кирпичное здание! Потом сделали детскую консультацию, реконструировали участковые больницы в Журавлёво и Шалаболино. Сами планировали, где и как строить: на листочке нарисуешь, поставишь нужные размеры, вот и весь проект.

 

Прикипел я к тем местам, но пришло время прощаться с коллективом больницы. Возможно, я был бы и до сегодняшнего дня в Курагинском районе, если бы жена не настояла на переезде в город Ангарск Иркутской области, откуда она родом: никак не могла адаптироваться к сельской местности. Наконец я поддался её уговорам, мы съездили в отпуск, и я договорился, что меня возьмут хирургом в городскую больницу.

 

Вернулся из отпуска и иду к первому секретарю райкома партии. Так и так, говорю, мы переезжаем в Иркутскую область.

– А я тебя не отпускаю, – категорично заявил он. – Сейчас же звоню в Ангарский горком. Хитрые какие, кадры переманивают, свои воспитывать надо.

 

Тогда с этим делом было чётко: раз райком не отпускает, то никакой главный врач не возьмёт на себя ответственность принять «перебежчика». Правда, в Ангарск первый секретарь звонить не стал, но доложил ситуацию заведующему краевым отделом здравоохранения Семёну Андроновичу Коркину. Тот вызывает меня и спрашивает:

– Что случилось?

Я не стал выкручиваться и рассказал так, как было на самом деле:

– Жена горожанка и категорически отказывается жить в сельском районе. Я съездил в Ангарск, там мне дают работу.

– Так это не город, а газовая камера.

– Да, загазованный, но в больнице мне дают ставку хирурга.

И вдруг Семён Андронович спрашивает меня:

– А если я тебе предложу идти ко мне заместителем, согласишься?

 

Это предложение было более чем неожиданным, потому что мне исполнилось только 32 года, а уровень профессионального мышления и познания в непростом деле организации медицинского процесса ограничивался Курагинским районом. Коркин отправил меня домой подумать.

 

Жена, узнав о таком предложении, обрадовалась. Да это и понятно: Красноярск и Ангарск – совершенно разные географические величины. Через пару дней звонит мне Тамара Михайловна Ткачёва, начальник отдела кадров крайздрава, и просит приехать на собеседование. Решил ехать на своей легковушке. Я как раз купил первую модель «Жигулей», прозванную народом «копейкой».

 

О машине я мечтал давно, копил деньги, отказывая себе во многом. Но, даже скопив нужную сумму, тогда было не так просто купить машину, потому что их количество строго лимитировалось и распределялось через райисполком. Помнится, мужики ломали копья в спорах, что лучше: «Жигули» или «Москвич»? «Запорожец» в счёт никто не брал, ну а «Волга» в районы практически не поступала для продажи.

 

Интерес подогревал тот факт, что у «Москвича» были станции обслуживания в Красноярском крае, а у «Жигулей» – нет. Как только в Абакане была построена станция обслуживания для «Жигулей», на юге края начали распределять эти машины.

 

Каждые пять лет после выпуска наш курс встречался в стенах альма-матер. 20-летие выпуска

 

И вот счастливый обладатель легкового автомобиля сидит напротив заместителя председателя крайисполкома Михаила Ивановича Жаркова. Председателем крайисполкома тогда был Николай Фёдорович Татарчук. По правую руку Жаркова – заместитель заведующего отделом науки и учебных заведений крайкома КПСС Феодосий Максимович Попов. Поговорили о моей будущей работе, вроде настало время прощаться, а они не касаются вопроса, который волновал меня больше всего: мне где-то с семьей надо жить, если переезжать в Красноярск. Не выдержал и спрашиваю:

– А как с квартирой?

– Переедешь, и будем решать.

 

От Жаркова пошел на собеседование к секретарю крайкома партии по идеологии Полине Георгиевне Макеевой. Она говорила со мной больше о жизни, а не о работе, и опять про жилье – ни слова.

– Полина Георгиевна, а квартира мне будет? – опять не выдержал я.

– Конечно, поработаешь, посмотрим, – не совсем определенно ответила она.

Я решил брать быка за рога:

– Вы знаете, у меня и машина есть, гараж нужен.

Она внимательно посмотрела на меня и сухо сказала:

– Ну ладно, на сегодня закончим.

 

Я понял, что собеседование провалил, как последний двоечник, разве что не выгнали из кабинета. Конечно, Полина Георгиевна подумает, что я страшный рвач, вместо своих грандиозных планов на новой работе говорю о каком-то гараже. С ума сошёл! Сегодня такие жизненные вопросы воспринимаются нормально, тогда всё было по-иному: раньше думай о Родине, а потом о себе.

 

Я вроде и думал о деле, но не жить же мне в молодёжном общежитии, этот период я уже прошёл, найти квартиру в аренду в то время тоже было безумным занятием. Студент ещё мог подыскать угол у пенсионеров, но семейным да с детьми… А гараж? Автомобиль ведь куплен на свои, кровные, которые пришлось откладывать не один год.

 

Это была ситуация, когда машина воспринималась как член семьи. Заводя двигатель, обязательно вслушивался, не чихает ли он или кашляет, а маленькую, практически незаметную царапину на капоте чувствовал с такой болью, как порез на своей руке. И надо было быть сумасшедшим, чтобы оставлять машину на ночь под окном. Тогда они стояли строго по гаражам, автостоянки под открытым небом появились только в перестройку.

 

Приехал домой чернее тучи. Меня тревожило уже не то, что я не прошёл собеседование, волновало, что Макеева могла подумать обо мне нехорошо. Язык мой – враг мой! Тут приходит ко мне в больницу Владимир Семёнович Дмитриев. Он работал в крайкоме партии инструктором в сельхозотделе и был старше меня. Сам он курагинский, до перехода на партийную работу был зоотехником в откормочном совхозе, хорошо себя зарекомендовал, и его взяли в трест откормочных совхозов, а оттуда уже – в крайком партии. В родной район приезжал часто, потому что ему доверили курировать курагинские совхозы и колхозы, он же хорошо знал и свой район, и людей. Между нами давно были доверительные отношения.

 

И вот он спрашивает меня:

– Ну что, когда переезжаешь в Красноярск?

– Да, наверное, не возьмут меня.

– Почему?

Я и рассказал, что было на собеседовании у Макеевой. Дмитриев посмеялся, но подтвердил мои опасения:

– Вообще-то подобные вещи не говорят секретарю крайкома. Давай я позвоню Феодосию Максимовичу, узнаем, как твои дела.

Попов обрадовал: мои документы уже оформляются. Я понял, что Макеева всерьёз не восприняла мой максимализм. Да и откуда мне, сельскому человеку, было знать, о чём надо говорить в крайкоме партии? Когда пришло время уезжать в Красноярск, первый секретарь Курагинского райкома партии сказал:

– Если бы не крайком, я тебя никогда бы не снял с партийного учёта.

 

Покидать Курагино было тревожно. Да, я уже не новичок во многих вопросах организации здравоохранения, но не забывал, что эти знания не шли дальше районного уровня, притом только одного района, пусть и большого. По сути, пацан, 32 года – и полная персональная ответственность за материально-техническое снабжение, строительство, безопасность и охрану труда во всех лечебных учреждениях края, за исключением медицины закрытых городов, где подчинение было столичным.

 

Я среди врачей Курагинской ЦРБ. Слева от меня кавалер ордена Ленина, заведующая акушерско-гинекологическим отделением В.Д. Вишневская, 1971 год

 

Чем отличался советский период в медицине от нынешнего? Денег было столько, что сложно было их освоить, потому что многое было трудно достать, выбить, как мы тогда говорили. За неиспользованные деньги наказывали, давали выговоры, поэтому каждый выкручивался как мог. Что там говорить, мы, главные районные врачи, ходили по заколдованному кругу, который образовался благодаря дефициту на строительные материалы, медицинское оборудование. Поэтому с подсказки опытных главных врачей я усвоил золотое правило того времени: в снабженческих делах большую роль играют личные взаимоотношения.

 

Схема была одна, тут мы, главные врачи, ничего нового не могли придумать: перед тем как ехать на базу, заворачиваешь в колхоз, где для тебя уже закололи барана. Денег за мясо с нас председатели не брали, потому что знали, для каких целей мне оно нужно. Они и сами таким же образом «выколачивали» запчасти для сельхозтехники, стройматериалы, поэтому мы хорошо понимали друг друга.

 

Конечно, с нынешней коррупцией этот так называемый блат ни в какое сравнение не шёл, хотя бараньи туши и коробки яиц в багажнике служебного автомобиля нас унижали, но действовали такие неписаные правила во взаимоотношениях руководитель – снабженец во всём Советском Союзе. Хочешь показать свою принципиальность, пожалуйста, никто не мешает, но тогда ты останешься без кирпича, краски, половой доски и многого другого, без чего больница просто не может обойтись.

 

Когда больничный «уазик» приезжал на базу, загруженный продуктами, перед тобой уже никто не разводил руками, мол, ничего нет и в ближайшее время не предвидится. Так мы строили у себя в районе и участковые больницы, и роддом, и проводили ежегодные ремонты в районной больнице.

 

Подобная картина повторялась, когда главные врачи приезжали на базу медтехники. Когда же я стал заместителем заведующего крайздравотделом, начальники баз думали, что я буду мстить. А за что мстить, если сложилась  такая система двойных стандартов, созданная дефицитом? Другой вопрос, что дефицит часто был искусственным, потому что снабженцы при своих достаточно небольших зарплатах привыкли к определенному материальному достатку.

 

Как бы там ни было, я благодарен руководителям курагинских колхозов и совхозов, других предприятий за то, что они не только постоянно поддерживали районную медицину подобными продуктовыми наборами, но и выделяли технику, делились с нами теми же стройматериалами, направляли людей на больничные стройки. Это была бескорыстная помощь, что помогало больнице чувствовать себя достаточно хорошо. У себя в больнице мы даже белье крахмалили, а больным и в голову не приходило поступать в больницу со своими ложками-плошками. Всё, начиная с одежды и заканчивая столовой утварью, было больничное и в пристойном виде.

 

Мой служебный автомобиль – старенький «УАЗ», завхоз мотался по делам на мотоцикле, зато все машины «скорой помощи» – новенькие. Нам позарез нужен был грузовик, по разнарядке он нам не полагался, обратились за помощью в Курагинское автотранспортное предприятие. И что вы думаете, они подарили нам грузовик, не новый, правда, но прошедший капитальный ремонт. С больницы за это автотранспортники не взяли ни копейки, а грузовик верой и правдой служил больнице не один год: мы возили из Черногорска уголь для котельной и не зависели уже ни от каких райтопов, их графиков и разнарядок. Да и намного дешевле это было.

 

Почти все базы по обслуживанию медицинских учреждений юга Красноярского края находились в Абакане, что географически было очень удобно. В перестройку, когда Хакасия отошла от Красноярского края, мне, тогда уже руководителю краевого здравоохранения, пришлось создавать новые базы, потому что существовавшие стали собственностью Республики Хакасия. Делёж власти и территорий в перестройку дорого обошёлся бюджету. Но это будет позже. Тогда никому и в голову не мог прийти подобный вариант.

 

…Вот с таким опытом снабжения и знания его теневой стороны приступил к выполнению своих прямых обязанностей в новой должности.

 

Адаптация на новом месте далась мне нелегко: растерялся и понял свою главную ошибку – сначала надо было поработать простым чиновником отдела в крайздраве, войти в курс дела, и только потом соглашаться на должность заместителя заведующего, но возврата назад уже не могло быть. Первые месяцы я вообще не знал, что делать, тратил уйму времени на изучение разных положений, приказов, инструкций. Потихоньку втянулся.

 

Самое важное и проблемное направление – материально-техническое снабжение больниц края, особенно машинами скорой медицинской помощи. Большинство из них были действительно разбитыми колымагами, особенно в сельских районах с их бездорожьем. Да и городам в этом отношении особенно нечем было похвастаться. Расклад  тот же: денег навалом, а материальных ресурсов с гулькин нос.

 

Зная проблему изнутри и помня роль колхозных баранов в материально-техническом снабжении Курагинской ЦРБ, я старался наладить дело так, чтобы главным врачам не было нужды прибегать к такому унижению, хотя понимал: до тех пор пока будет дефицит, многие просто вынуждены искать обходные пути, и бороться с этим уродливым явлением сложно. Но если сравнить процессы, которые сегодня происходят в сфере госзаказа, понимаешь, что преподношение барана или коробки-другой яиц выглядело детской шалостью. Да и сегодня нет того, что невозможно купить за деньги. Проблема другого порядка – нет денег.

 

…Я тогда сделал анализ состояния медицинского транспорта по каждому району, и исходя из него был составлен график поставки машин. Каждая отпускалась только за подписью заведующего крайздравотделом, здесь уже никакой блат не мог помочь. Ну а распределение техники и больничной мебели я взял на себя.

 

Чтобы притянуть ресурсы в край, приходилось много работать с министерством: доказывать, спорить. Срабатывал и огромный авторитет руководителей нашего края – первого секретаря крайкома партии Павла Стефановича Федирко и председателя крайисполкома Виктора Васильевича Плисова. Но такую тяжёлую артиллерию мы пускали в безвыходных ситуациях, в большинстве случаев пробивали всё сами.

 

В должности первого заместителя заведующего краевым отделом здравоохранения я проработал четырнадцать лет. У меня не очень покладистый характер: я часто не соглашался с крайкомом, отстаивал своё мнение. Это было крайне рискованно, потому что многие крайкомовские работники считали, что они – истина в последней инстанции.

 

Лариса Вениаминовна Попова значилась как куратор медицины от крайкома партии. Но она не курировала, а терроризировала нас, и никто не мог найти управу на неё. Это надоело до чёртиков, и я решил пойти к секретарю крайкома КПСС Валентине Александровне Ивановой.

 

– Понимаете, – говорю, – Попова дискредитирует партию, не занимается идеологическими вопросами, а вмешивается в лечебный процесс, запрашивая без конца истории болезни отдельных больных, указывая, как их надо лечить.

 

Попову не уволили, но она изменилась в лучшую сторону, а потом у нас с ней установились достаточно нормальные деловые отношения. Два года я был членом краевой наградной комиссии, и Поповой на удивление понравилось, как я готовил документы на награждение, что было очень ответственным делом. А раз Лариса Вениаминовна подошла ко мне и говорит: «Оформляйте документы на орден Дружбы народов для себя. Заведующий в курсе». Так вскоре я получил от государства ещё один орден.

 

Вообще наградная практика была такая: большинство орденов и медалей раздавалось по итогам пятилеток. Сработал край хорошо, значит, будет много правительственных наград. А край был на подъёме: велись масштабные стройки объектов энергетики, тяжёлой промышленности, успешно развивалось сельское хозяйство. Культура была далеко не захолустной: одна из лучших в стране филармоний, собственный театр оперы и балета, органный зал… На всесоюзный уровень вышел спорт, а по отдельным видам и на мировой. В Красноярск со всего Советского Союза съезжалась молодёжь на ударные комсомольские стройки. Была гордость за то, что ты живёшь на этой земле.

 

…Начальником краевого управления медтехники был Иннокентий Фомич Труфанов, интереснейший человек. Помню, мы его представили на орден Трудового Красного Знамени. А он участник войны, имеет боевые награды, весь отдаётся работе. Хотелось, чтобы и орден был по статусу выше, но мы имели разнарядку только на Трудового Красного Знамени, уже и документы отправили в Москву. В одну из своих командировок захожу к заместителю министра по кадрам Семёну Яковлевичу Чикину, через которого проходили главные награды, вплоть до ордена Ленина. Он говорит:

– Есть возможность наградить вашего человека орденом Октябрьской революции. У вас Труфанов участник войны, имеет боевые награды. Давайте его отметим этим орденом, но чтобы завтра документы были у меня на столе до конца рабочего дня.

 

В Москве ещё день, а в Красноярске люди уже спят. Звоню своему руководителю на квартиру, докладываю ситуацию. На завтра до обеда все документы в крайкоме партии были оформлены и через красноярского пилота отправлены в аэропорт Домодедово. Так Труфанов получил эту высокую награду.

 

Ну а если бы сегодня случилась подобная ситуация? Думаю, ничего бы не получилось, потому что всё утонуло бы в бесконечных согласованиях. Вроде на смену печатным машинкам пришли умные компьютеры, скоростной Интернет, а на то, чтобы пробить элементарное дело, уходит уйма времени. Бесконечное количество согласований возникает из-за того, что никто не хочет брать на себя ответственность за решение любого вопроса.

 

В крайкоме партии была очень интересная, незаурядная личность – заведующий отделом науки Владимир Николаевич Семёнов. Масштабно мыслил, много читал и поражал нас своими знаниями. С ним всегда можно было встретиться, он давал ценные советы. Если на душе тяжело, Владимир Николаевич что-то доброе и важное посоветует.

 

Когда он стал заместителем председателя крайисполкома по социальным вопросам, я обрадовался: многие мои инициативы стало проще внедрять, потому что Владимир Николаевич понимал меня с полуслова. К великому сожалению, когда уехал в Москву П.С. Федирко, Семёнову пришлось уйти из крайисполкома.

 

Автор Борис Павлович Маштаков

Источник Сибирский медицинский портал


Предыдущая глава            Следующая глава

Содержание книги


Читайте также:

Борис Павлович Маштаков: призвание - главный врач

Борис Павлович Маштаков: "Медицина, как армия, на первом месте - дисциплина"




Ключевые слова: мой путь, воспоминания,



Ваш комментарий
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым


Согласен (а) на публикацию в проекте Призвание врач





Рейтинг@Mail.ru
Сибирский медицинский портал © 2008-2019

Соглашение на обработку персональных данных

Политика в отношении обработки персональных данных

Размещение рекламы
О портале
Контакты
Карта сайта
Предложения и вопросы
Информация, представленная на нашем сайте, не должна использоваться для самостоятельной диагностики и лечения и не может служить заменой консультации у врача. Предупреждаем о наличии противопоказаний. Необходима консультация специалиста.

Наверх