18+
Сибирский
Медицинский Портал
Здоровье. Медицина. Консультации
www.sibmedport.ru
Бесплатная консультация ветеринарного врача


Читайте также


Фото Если вы оказались в Новосибирске: где можно отдохнуть

Фото Тыва. Край дикий или загадочный?

Фото Путешествие по городам России: Абхазия – Гагры и Пицунда

Фото Отдыхаем на озерах! Цены на отдых в Шира, Белё, на Байкале и озерах Ал...

Фото Где отдохнуть в России? Едем на Байкал

Фото Едем на море! Летний отдых-2017 и цены в Крыму, Абхазии, Сочи, Анапе

Фото Едем на Алтай! Где отдохнуть и что посетить

Фото Индийская свадьба – тысячелетние традиции в современном контексте

Фото Ангкор-Ват (Камбоджа) – едем смотреть восьмое чудо света

Фото Индия, Нью-Дели: контрасты, коровы и бабаджи

Фото Отпуск в Египте: Луксор – город живых и город мертвых

Фото Отпуск в Египте: остров Утопия и коралловые рифы Сафаги


Путешествие по тайге. Часть 3

    Комментариев: 0     версия для печати
Путешествие по тайге. Часть 3

 

Часть1. Часть 2. Часть 3. Часть 4

 

На миг захлестывает отчаяние. Но так нельзя! Как обычно, в самые тяжкие минуты заставляю себя на секунду полностью расслабиться и отключиться. Помогает. Обретаю спокойствие. Железная логика подсказывает, что выход один – нужно перейти болото назад и там, в лесу ночевать. Идеально было бы дойти до оставленной разваленной избы, но выйти на неё у нас уже не хватит светлого времени и, вероятно, сил, которых и так уже совершенно нет. Убийственна сама мысль, что вновь в уже надвигающемся сумраке придется идти через это чертово болото. Но другого выхода нет. Поворачиваем на 180 градусов и, стараясь не отклониться в сторону (это было бы непоправимой бедой – заблудиться в этом болоте), бредем в обратном направлении.

 

Идем уже ничего не разбирая, падая и проваливаясь в жидкое месиво, вставая и вновь падая. Вот цепляюсь за какой-то сучок, падаю и ударяюсь правым коленом о колодину. От боли заходится сердце, еле встаю. Но идти нужно. Мелькает мысль: «А что если сейчас кто-то из нас сломает ногу?» Гена выдохся окончательно, останавливается через каждые 10-15 метров, тяжело и надсадно дышит. А время не терпит – быстро темнеет, уже трудно различить, куда ступает твоя нога. Кажется, у Геннадия наступила «мертвая точка», когда все силы кончаются и, кажется, что не сможешь сделать больше ни шагу. Ольга держится молодцом, торопит Геннадия, берет у него ружье, иногда даже немного выходит вперед. Несмотря на 50 лет, она ещё сильная и привычная к тайге женщина. Ведь она родилась и провела детство и юношество в районе Тынды, тогда глухого таежного края.

 

 

Геннадий вновь идет вперед, но почему-то все время отклоняется влево. Похоже, что он потерял уже все ориентиры и идет на «автопилоте». Так мы завернем и пойдем болотом все время в направлении первого озера. Настаиваю на более правом курсе. Геннадий соглашается, но затем вновь отклоняется влево. Очевидно, уже мало понимает, что делает. Вот он цепляет ногой сучок и плашмя, лицом вниз тяжело падает. Долго лежит. У него уже нет сил, подняться на ноги. Ягода из короба медленно высыпается ему на шею. Он хочет высыпать ягоду совсем. Уговариваю: «Светлого, вернее сумрачного, времени осталось не более получаса, а там все ровно придется останавливаться. Вытерпишь!». Гена с трудом встает и тяжело идет вперед.

 

Собака наша мелькнула последний раз возле озера у воды, сейчас её не видно, но я знаю, что она где-то рядом. Верю, что не бросит нас в беде. Когда уже почти ничего не видно, вдруг ощущаю под ногами твердую землю. Что это? Клочок сухой земли среди болота или настоящий берег и лес? Оглядываемся, насколько это можно сделать в уже наступившей темноте. Справа белеет просвет – это почти наверняка тоже болото, сделавшее поворот. А слева темнеет лес. Что было бы, если бы мы метров на 200 вышли вправо или свернули влево. Мы бы ни за что не выбрались из этого жуткого болота. Все-таки мы рассчитали верно! Великая радость разливается по всему телу – мы вышли в спасительный лес! Все же, как иногда мало надо человеку для счастья. Ещё два часа нас не устраивала ночевка в этом лесу, а сейчас мы несказанно рады почувствовать твердую почву под ногами.

 

Решает завернуть налево и по угору попытаться дойти до избы. Там есть отвалившиеся бревна и их можно будет использовать на костер. Ориентируюсь на просвет озера сквозь деревья, бредем по тайге. Оказывается, идти по заваленной тайге очень даже приятно и удивительно легко после этого страшного болота.

 

Холодает, исчез гнус. Как все же далеко изба! Куда она исчезла? Но вот вдали появилось большое темное пятно. Приближаемся – это изба. Все же мы дошли, дошли на пределе и даже далеко за пределами человеческих сил. В 1977 году, когда я болел тяжелым миокардитом и не мог пройти даже 20 метров, разве я мог подумать, что мое сердце когда-то ещё сможет вынести такие нагрузки. В этот трудный день я не раз с благодарностью вспомнил мои утренние пробежки и зарядку. Без них я вряд ли бы сегодня выдержал это испытание. Впрочем, а куда бы я делся? Все равно пришлось бы выдержать. Другого выхода не было.

 

Хочется упасть на землю и не подниматься, но нужно ещё дойти до воды и запастись ею на ночь, разжечь костер. Но тут возникает у Геннадия мысль идти дальше. Он уверен, что тропа справа чуть дальше, и мы можем ещё сегодня выйти к нашей лодке. Эту абсурдную мысль, вдруг, поддерживает Ольга. Смотрю на них: «В уме ли? Вероятно, от усталости у них поехала «крыша». Категорически возражаю: «Идти дальше в темноте, без фонаря – это безумие! Даже если мы дойдем до тропы, что невероятно, то все равно в кромешной темноте мы её не заметим. Уходить в тайгу в темноту – это наверняка совсем заблудиться и не выйти назад к избе. В темноте собрать валежник на костер на всю ночь мы никогда не сможем, а без костра мы замерзнем, ведь температура уже около нуля, а мы с ног до головы в грязи и совершенно промокли. Выход один – переночевать здесь, разведя костер из бревен избы». Ольга неохотно соглашается, но Геннадий упрямо твердит: «Я пройду посмотрю». Ну что ж, насильно удерживать его я не могу. Он уходит.

 

Мы с Ольгой приносим воды и разводим костер. Бревна от избы полусгнившие, легкие и сухие, как порох. Через несколько минут костер полыхает, даже чересчур, сильно. Кругом сухой лист, хвоя, мох. Начинает все это гореть вокруг костра, и мы бросаемся с Ольгой огребать землю возле костра ножом и руками. Огонь жжет несчадно, но пожар устроить нельзя, и мы изо всех сил огребаем вокруг костра толстый слой мха. Наконец, круг земли возле костра очищен от горючего материала.

 

Нужно быстро сушиться. Сбрасываем обувь и брюки, оставаясь в одних плавках. Развешиваем все на палках вокруг костра. Одежда начинает дымиться. Из «вибрам» выгребаю болотную грязь. Босиком на земле не очень-то тепло – земля уже стылая. Мы с Ольгой, полуобнаженные, жмущиеся к костру, наверное, со стороны производим странное впечатление. Если возникает такая мысль, значит, чувство юмора вернулось, а это уже хорошо. На сушку обуви и одежды уходит около полутора часов. Наконец, можно натянуть носки и брюки, сразу становится теплее.

 

Геннадия все нет, начинаем беспокоиться, кричать его. С начало ответа нет. Скоро, наверное, придется идти искать. Потом слышим отдаленный крик. Откликаемся. Крик Геннадия в стороне в глубине леса. Куда это он уперся? Ведь он уходил вдоль берега, а не в глубину леса. Через некоторое время Геннадий возвращается к костру. Признается, что если бы мы не откликались на его крик, то он бы не вышел к избе, потерял направление.

 

А «Тайга» наша с нами. Она через 1-2 минуты появилась у избы, как только мы к ней подошли, улеглась в стороне, с Геннадием не пошла, а осталась с нами. Собрать «лапник» еловый или пихтовый для постели мы уже не успеваем, вокруг темень непроглядная, а фонаря нет. Но нашли другой выход. Сорвали дверь с избы и вытащили полу бревна с нар. Разложили все это изогнутой буквой «П» у костра и с наслаждением растянулись на них. Какое блаженство, за много часов, впервые растянуть усталое тело горизонтально!

 

Без конца хочется пить, кружками поглощаем воду. Видно, потеряли мы её сегодня не мало. Спать нельзя, нужно следить за костром и, что бы ни загорелась земля, вернее мох, вокруг, и близко стоящие деревья. Ольга достает два кусочка хлеба и предлагает поужинать. С удовольствием съедаю маленький кусочек хлеба вместе с брусникой, запивая водой из озера. Сразу чувствую, что силы прибавляются. Мои товарищи не едят. Очевидно, так устали, что пропал всякий аппетит.

 

Забираюсь на крышу избы и сбрасываю пять бревен – хватит топить костер на всю ночь. Совесть наша спокойна – этот домик никому не понадобиться, он разваливается и не пригоден для жилья. Укладываю три бревна вдоль (два рядом, одно сверху) костра, так они будут долго и надежно гореть. Но мох и деревья рядом, и нужно смотреть в оба глаза.

 

Тайга затихла, не слышно ни ветерка, ни шелеста, ни птиц. Даже наша «Тайга», свернувшись клубочком, спокойно спит. Только листья березки, которая близко совсем к костру, сильно шумят, колеблясь в потоке горячего воздуха, исходящего от костра. Листья на березке совсем уже желтые и это меня очень беспокоит – может вспыхнуть как факел.

 

Небо вызвездило, прекрасно виден млечный путь, созвездия ковша и рака, ярко сияет полярная звезда. Сильно похолодало. Отходишь от костра на несколько метров, и тебя сразу охватывает и начинает сжимать со всех сторон холод. А что будет к утру? Укладываюсь на свою «кровать» дверь. Все же это выход – с земли не так холодно и сыро, и тело отдыхает. Стороне тела, которая повернута к костру горячо, а теневой холодно. Приходится все время крутиться. Почему-то больше всего мерзнут плечи, укладываюсь почти головой в сторону костра – так лучше греет плечи. На полчаса забываюсь в сладком сне, просыпаюсь сразу отдохнувшим телом и душой.

 

Ольга не спит, караулит костер и боится медведя. Веселков спит. Вид его довольно комичный. Сапоги он высушить поленился, поэтому спит, подставив голые пятки к костру. На руки и плечи надеты нижние штаны, стянутые на лопатках веревочкой, отрезанной от рюкзака (Ольга постаралась). Лишь изредка он просыпается от холода, поворачивается и грубым голосом командует: «Ольга! Подбрось в костер! Не видишь, совсем прогорел, заморозила меня совсем! Залезь на избу, сбрось бревно!» При этом ни малейшего намека на юмор – все на полном серьёзе. Или начинает ворчать на меня: «Что ты все ко мне костер подвигаешь! Изжариться можно! Ишь, какой хитрый, от себя отодвигает и все ко мне, ко мне» Хоть голос его оскорбителен, я молчу – конфликтовать сейчас не время. Так он и прокантовался до утра, ни разу не встав, зная, что за костром следят и во время в него подбросят дровишек.

 

Ольга то сидит, то временами дремлет. Я лежу с открытыми глазами, гляжу в бесконечное звездное небо. Время тянется очень медленно. Все хочется посмотреть на часы, скоро ли рассвет. Приходится даже прилагать определенные усилия, чтобы не смотреть на часы. Но более получаса не выдерживаю. Ольга тоже часто спрашивает: «Сколько время?». К двум часам ночи стало особенно холодно, вероятно, уже минусовая температура, но к утру неожиданно потеплело. Я, вообще, заметил, что здесь часто так бывает – с вечера резко холодает, а к утру теплеет.

 

В очередной раз поправляю костер и вдруг улавливаю звук работающего мотора. Что это? Самолет? Нет! Это какой-то теплоход или самоходка на Енисее. Звук исходит слева и вверх от избы. Ольга тоже услышала этот звук. Спрашиваю её: «Откуда звук?». Показывает градусов на девяносто правее. Прослеживаю движение звука, пытаясь угадать направление Енисея. За ночь проходит три судна. Их движение подтверждает мою догадку, что мы уклонились вправо и попали в угол тайги, болот и озер, ограниченный поворотом Енисея. Значит, нам нужно искать тропу влево вверху. Складывается довольно дурное положение – знаешь, где Енисей, но выйти к нему не можешь из-за этих проклятых болот и озер. Нужно искать эту единственную тропку, которая проведет нас через болота к нашей лодке.

 

К утру улавливаю неясный звук, похожий на лай собак. Ольга тоже спрашивает: «Собаки?». Звук исходит справа со стороны озера. Неужели деревня с той стороны, где, как я думал, глухая тайга? Но вскоре становится ясно, что это не собаки, а утки на озере – кто-то потревожил их ночной покой.

 

Скоро утро. Дверь моя настыла и холодит тело. Это рождает идею. Беру дверь, подношу к костру, ставлю вертикально, дверь нагревается, кладу её и теплая постель готова (минут на двадцать). Повторяю этот прием несколько раз.

 

В половине шестого светает, клонит ко сну. Ольга уже давно похрапывает. В сумерках уходить от костра не хочется, поэтому я тоже укладываюсь и сразу засыпаю. Просыпаюсь около семи часов. Уже полностью светло. На озере туман, за ним тускло просвечивает восходящее солнце. Замерз, но не очень, думал, что будет хуже. Решаю ещё пол часика подремать, тем более что мои товарищи спят.

 

В половине восьмого просыпаюсь от грубого голоса:

– Ольга, где хлеб?

– В бауле с ягодой.

Геннадий встает и, громко чавкая, быстро управляется с последним куском хлеба, никому не предлагая разделить с ним завтрак. Ну ладно, мне не полагается – я съел свой кусочек вечером. Но разве не надо поделиться с женщиной, женой? Вот это номер! Становится интересно. Съедаем несколько горстей брусники, запиваем озерной водой и снова в путь к той единственной тропочке, которая должна нас вывести к людям.

Но куда идти? Я высказываю свое мнение. Геннадий возражает:

– Вчера мы уже ходили влево и ничего не нашли. Нужно идти вправо – там тропа.

– Но ведь мы вчера ушли влево и вниз в болото, а нужно влево и вверх.

 

Но Геннадий не соглашается, Ольга его поддерживает. Ну что ж, соглашаюсь проверить наличие тропы справа, по крайней мере, будет уже ясно – есть она в той стороне или нет. Предлагаю компромисс: «Если в течение часа до тропы не дойдем, то вернемся к избе и пойдем влево».

 

Костер уже почти догорает, но на всякий случай огребаем вокруг землю и поливаем её остатками воды из ведра. Мысленно говорю спасибо этому старому охотничьему зимовью за приют и тепло. Хоть оно и не смогло принять нас под свою крышу, в виду отсутствия таковой, но дало пищу нашему костру. Все же нам несказанно повезло – в море глухой тайги выйти именно на эту избу, это все равно, что найти иголку в стогу сена. Ещё более поразительно, что мы выбрались из болота и в темноте вновь наткнулись на неё.

 

Начинаем движение вправо вдоль границы леса и озера. Чем дальше уходим, тем тягостнее чувство бесполезности ходьбы в этом направлении. Временами идти довольно легко, но затем начинаются валежины, колдобины, молодой ельник, когда того и смотри, чтобы не выткнуть глаз многочисленными сучьями. Спускаемся в распадочек, поднимаемся в горку, тайга становится все глуше, уходит в небольшие горы. Ни единого следа человека. Ясно, что мы уходим вглубь тайги.

 

Через час предлагаю повернуть назад. Ольга полагает, что нужно пройти в том же направлении ещё минут десять. Геннадий поддерживает, но через десять минут и ему становится ясно, что это не, то направление.

– Как ты считаешь, куда сейчас нужно идти?

Показываю направление к избе и влево:

– Нужно дойти назад до избы и повернуть влево и вверх.

Геннадий не соглашается и предлагает сразу идти в том направлении, которое я показываю, срезая угол и не доходить до избы:

– Зачем лишняя ходьба, давай срежем угол и пойдем напрямую.

Категорически возражаю:

– Идти по тайге по прямой – это не самый короткий путь, можно отклониться на несколько градусов и уже уйти в сторону на много километров. Кроме того, никому неизвестно, под каким углом мы должны идти. В тайге можно пройти параллельно в десяти шагах от тропы и не заметить её. А движение по границе леса и болот, хотя и длинное, по большому полукружью, но оно обязательно должно привести нас к пересечению с тропой, там, где она ныряет в болото. Да, нам, наверное, придется на десяток-другой километров пройти больше, но это надежнее. Не сегодня, так завтра таким способом мы должны выйти.

Соглашаются с моим предложением, и мы плетемся назад к избе.

 

Начинаю заламывать ветки на случай, если мы вновь окончательно заблудимся и вернемся в эти места или, если нас будут искать. Хотя быстро нас никто не хватится. Через час с небольшим мы вновь у избы. Пройдено ещё 7-8 лишних километров, истрачены силы впустую. Костер наш уже дотлевает. Делаем короткую передышку, пьем по кружке воды, наверное, она нам ещё не скоро попадется.

 

И снова в путь. Минут через 15-20 замечаем еле заметную старую тропочку, поднимающуюся от воды. Вверх она уходит примерно в том направлении, которое нам нужно. Что ж, очень хорошо, идем по этой тропочке. Временами она почти теряется, но находим, идем дальше. Через полчаса она уже отчетливо видна и продолжает идти в предполагаемом нами направлении. Наше настроение улучшается, мои спутники оживляются, становятся разговорчивее, ноги сами бегут быстрее.

 

Становится жарко, появляется гнус, очень хочется пить и Ольга мечтательно говорит, уже не сомневаясь, что мы идем по нудной нам тропке:

– Сейчас придем к лодке, а там холодненькое молоко!

У меня тоже есть уверенность, что эта тропка выведет нас к Енисею. Перестаю даже заламывать ветки.

 

Примерно через час тропочка вдруг раздваивается. Одна, еле заметная, уходит вправо, другая, более заметная – прямо. Куда идти? Идем по более заметной тропке. Вообще-то тропа эта очень старая, ясно, что по ней уже давным-давно никто не ходил. Через некоторое время тропка сворачивает в сторону болота. Так, значит вот, где переход! Но, что это? Тропка ныряет с бугра в болото и там заканчивается. Перехода нет! Пытаемся найти его где-то рядом, пробуем переходить болото, но только вымокли. Перехода нет. Горькое разочарование, по телу сразу разливается слабость. «Только косточки объеденные найдут наши!» – серьезно говорит Гена. Что дальше?

 

Снова взбираемся на угор, и идем в избранном направлении вдоль болота. Геннадий опять все время забирает влево в сторону от болота. Прошу его не отклоняться – тропинка должна быть на стыке леса и болота. Однако, он очень упрям. Снова заламываю ветки. Жарко, небо безоблачное, одуряюще пахнет багульник. Мучает жажда. Есть не хочется, в животе по урчало и перестало, но все больше накатывает слабость (наверное, гипогликемия). По пути начинаю срывать ягоды шиповника, брусника уже набила оскомину. Как назло шиповника почти не стало. Все же нахожу несколько ягод, стало несколько легче. Ольга уже давно выбросила пол ведерка подосиновиков, которые она вчера собрала. Геннадий, вновь собрался выбрасывать ягоду, но Ольга не дала. «Потерпишь!», сказала она, и Гена молча, поплелся вперед.

 

В такой изматывающей ходьбе проходит часа два – тропы нет! Давно пора подумать, чем можно подкрепиться. Но дичи не видно. Попался один рябчик, но по закону подлости Гена промахнулся из своего ружья. Вот мы выбрались на какую-то горку, пошел довольно высокий, необычный для этих мест, бор. Впереди вижу два прекрасных белых гриба, берем с собой – может ещё пригодится, ведь неизвестно, сколько нам ещё придется блудить.

 

Вскоре впереди появляется, просвет и сквозь сосны я замечаю высокий противоположный берег Енисея. А вон на нем и обширный обвал, он был у меня ориентиром, когда я рыбачил на берегу. Но, если только это тот самый обвал, то он в нескольких километрах ниже того места, где стоит наша лодка. Значит, мы ушли значительно дальше, а тропу где-то проскочили!? Вновь охватывает отчаяние, молча, понуро стоим, тяжело дыша. Но ведь тропа по тайге редко ходит прямо, чаще всякими изгибами и поворотами. Решаем идти дальше в том же направлении, но я настаиваю, что нужно спуститься с горы ближе к болоту. Около 30-40 минут уходит на спуск с горы по диагонали к Енисею и болоту. Вдруг, слышу Генин крик: «Стреляй! Стреляй!». В начале ничего не понимаю: «В кого стрелять?». Ружье несет Ольга и это она должна стрелять. В медведя? Но его не видно и не слышно. Оказывается, идущий впереди, Геннадий наткнулся на тропу и с радости призывает Ольгу салютовать.

 

Неужели тропа? Неужели наша? Вроде, похожа, но боимся ошибиться. А вдруг опять дойдет до болота и исчезнет? По приметам, замеченным ранее, вроде выходит, что чуть к верху должны висеть на березе обрезанные валенки. Проходи чуть вверх, и действительно видим валенки! Валенки, валенки, не подшиты стареньки! Ура! Тропа наша!

 

Ноги сами понесли нас вниз к болоту и Енисею. Ничего, что ещё час ходьбы – мы на тропе! Сразу пошли разговоры, воспоминания и шутки, смех. Ничего, что-то и дело приходится перелазить через валежины, по бревнам переходить топкие места, уклоняться от веток. Оказывается и по такой тяжелой тропе очень даже легко идти, если ты точно знаешь, что она ведет к нужной цели. Постепенно первоначальное возбуждение спадает, разговоры смолкают, молча, добиваем последние километры.

 

Вот, в густых зарослях мелькнул просвет – это (уже точно!) Енисей. Из душной, жаркой, с надоедливым гнусом тайги вываливаемся на возвышенный берег. Взору открывается безбрежная гладь могучей реки. Здравствуй, родной Енисей! Скорее к воде! На ходу сбрасываю ягоду у лодки и сразу в воду. Черпаю воду руками, лью на разгоряченное лицо, шею. Какое блаженство! Залпом выпиваю две кружки воды, а затем кружку холодного, такого вкусного молока (было в лодке). Наша «Тайга» в этом изнурительном походе тоже умаялась, зашла в реку по грудь, жадно лакает воду.

 

День жаркий, совсем как летом. На берегу легкий-легкий ветерок, мошки почти нет. Кругом благоденствие. Все размякли, даже не торопимся домой. Наконец, собрались отплывать. Перед отъездом Геннадий решает проверить, способен ли я ещё стрелять в уток. На камне, метрах в тридцати, ставит две банки и дает мне ружье. «Стреляй!» Поднимаю ружьё, мушка прыгает более обычного, сказывается усталость, расслабляюсь и нажимаю на курок. Жестяную банку сдуло с камня, как ветром, а от стеклянной баночки осталась только половинка. Безоговорочно Геннадий отдает мне ружье. «Тайга» наша поумнела, свободно дает посадить себя в лодку, убегать не собирается, прошлый опыт для неё не прошел даром. Грузимся в лодку и вперед! Домой!

 

По дороге у острова замечаем белое пятно на воде – это гусь. Подворачиваем, но гусь взлетает, стрелять далеко. Стараемся догнать на лодке. Гусь поворачивает полукружьем, мы тоже. Вскидываю ружье, веду его за красиво летящей птицей. Выстрел, гусь падает метра на два, летят перья. Но вот он вновь взмахнул крыльями и стал удаляться от нас. Оказалось, что патрон ружья был заряжен мелкой дробью, которая гуся не берет. Приобщения к убийственному братству охотников не состоялось. Что ж, может это и к лучшему! Слава Богу! Лети красивая птица! По пути попадалось несколько стай уток, но близко не подпускают, да и я стреляю уже не по ним – дал себе слово никогда больше не стрелять по живым мишеням.

 

И вот наша деревня. Усталые, но счастливые мы поднимаемся на угор к дому. Разжигаем костерок возле дома, ставим вариться стерляжью уху. А пока она варится, мажем на белый хлеб масло и осетровую икру (угостил сосед) – вкуснейший бутерброд готов! Уплетаем за обе щёки, ведь, практически, двое суток ничего не ели. Закусываем и опрокидываем в себя по пол стакана водки – нужно снять стресс и расслабиться. Вот и уха готова. С наслаждением поедаем пахучую похлебку и – спать! Сразу проваливаюсь, как в яму и сплю мертвым сном часа три. После сна меряю всем артериальное давление, необходимо определить, как мы перенесли такие нагрузки. У Ольги давление 150/100 мм рт.ст. (для неё норма), у Геннадия – 100/60, мерцательная аритмия, у меня 135/100 – вполне терпимо после такой встряски, вот только у Геннадия нужно снять аритмию. Хорошо, что у меня, как врача, с собой есть все необходимое.

 

Вечером наблюдаем захватывающее зрелище – северное сияние! С начала разноцветные сполохи появились в северной половине неба, потом возникли на западе и совсем на короткое время – на юге. Интенсивность и краски свечения все время меняются, то ярко, то притушено и блекло. Местные жители по этой примете говорят, что завтра должен быть заморозок.

 

Продолжение следует

 

Автор И.П. Назаров, врач, ученый, педагог




Ключевые слова: тайга, рыбалка, путешествие, отдых,



Ваш комментарий
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым


Согласен (а) на публикацию в проекте Призвание врач





Рейтинг@Mail.ru
Сибирский медицинский портал © 2008-2019

Соглашение на обработку персональных данных

Политика в отношении обработки персональных данных

Размещение рекламы
О портале
Контакты
Карта сайта
Предложения и вопросы
Информация, представленная на нашем сайте, не должна использоваться для самостоятельной диагностики и лечения и не может служить заменой консультации у врача. Предупреждаем о наличии противопоказаний. Необходима консультация специалиста.

Наверх