18+
Сибирский
Медицинский Портал
Здоровье. Медицина. Консультации
www.sibmedport.ru
Бесплатная консультация ветеринарного врача


Читайте также


Фото К 45-летию БСМП: Больница с железным характером

Фото Эндокринологической службе Красноярского края – 65 лет!

Фото Красноярскому медуниверситету – 75 лет!

Фото Воспоминания. Служба в Германии после войны

Фото "Доктор Мельников": вспоминает А. Коновалов и П. Гаврилов

Фото Воспоминания. Встреча с именем В.Ф. Войно-Ясенецким в Германии

Фото "Доктор Мельников": вспоминает друг детства В. Некрасов

Фото Воспоминания. День Победы

Фото "Доктор Мельников": вспоминают И. Артюхов и К. Фурсов

Фото Воспоминания. Чудо спасения

Фото "Доктор Мельников": вспоминает А. Катаргин

Фото Воспоминания. Опыт работы с ранеными, пораженными газовой гангреной


"Доктор Мельников": воспоминания В. Ковалевского и С. Козаченко

    Комментариев: 0     версия для печати
"Доктор Мельников": воспоминания В. Ковалевского и С. Козаченко

Продолжение книги "Доктор Мельников"

Предыдущая глава

Следующая глава

 

Владимир Ковалевский, начальник ЦМСЧ-51 (с 1983 по 1989 гг.)

 

У него была хорошая светлая голова

 

Познакомился я с Геннадием Яковлевичем в 1984 году, когда меня направили в Красноярск-26 работать начальником медицинского-санитарного отдела, впоследствии медико-санитарной части № 51. Приехал я туда по партийной линии, потому что в медико-санитарной части были какие-то нестыковки, начальник, который там работал, Феоктистов, умер. Вот так началась моя биография в закрытом городе.

 

Обстановка в медсанчасти была сложной, и я бы никогда не поехал в Красноярск-26, этот город я совсем не знал, мне казалось, что это очень грязный, радиоактивный город, что там делать и как работать, мне было не понятно, но ехать пришлось. До этого назначения я проработал в Краевой больнице № 2, но направление партии на работу не обсуждалось, и мне сказали: «Надо!». Вот так я оказался в маленьком закрытом городе.

 

Я был уже подготовленный организатор здравоохранения, ведь до этого я проработал 23 года в медицине и прошел все этапы от районной больницы, городской больницы, станции переливания крови, окончил клиническую ординатуру по хирургии, работал хирургом, окончил высшие курсы организации здравоохранения. Можно сказать, что все районы края я протопал собственными ногами. У меня совсем не было волнения, что я не справлюсь, и, когда я приехал в этот «хваленый» город, я понял, что там очень много наносного, показного. Вникая в дела медсанчасти, я понимал, что очень трудно все контролировать: с одной стороны, закрытые города хорошо финансировались, хотя медицинское оборудование было дрянное. Слабая была техническая медицинская база. Подчинялись такие города напрямую Москве, для них Красноярский край был неизвестностью, многие врачи не знали, где находится, например, Крайздравотдел, им это было не нужно. Все документы направлялись только в Москву. А пока до Москвы информация дойдет, многое поменяется.

 

Размывалась ответственность врача. Я так работать не привык, врач должен отвечать за свои поступки, ведь он имеет дело с человеческими жизнями! Первое, что мне надо было делать на новом месте работы, – это искать сподвижников, тех людей, которые бы меня понимали. Рассматривая тех, кто окончил клиническую ординатуру, чтобы человек был грамотным и объективным врачом, не боялся отстаивать свою точку зрения, я обратил внимание на Геннадия Яковлевича Мельникова. Он тогда делал только первые шаги на руководящей работе, и ему сначала было непросто понять, почему нельзя ничего в нашей работе скрывать и утаивать. Геннадию Яковлевичу в этом плане было нелегко, ведь некоторые считали, что как только Геннадий стал начальником, оторвался от простых врачей, он сразу стал «недосягаемым чиновником». Он учился у меня на глазах, как правильно нужно руководить людьми, как разбираться с жалобами пациентов, чтобы подобные истории не повторялись.

 

Мы с ним тогда очень озаботились тем, что руководство медсанчасти совершенно не контактировало с руководством края. Почему бы не начать приглашать на консультации в Красноярск-26 врачей из Красноярска? Мы с Геннадием всерьез занялись этим вопросом. Гена очень тщательно подбирал кадры. Он часто стал появляться в медакадемии, приглашались только лучшие специалисты. Можно сказать, что Геннадий решил кадровую проблему очень основательно. Постепенно выстраивались контакты с органами здравоохранения края, а не только с Москвой. Мы договорились о том, что когда нам будет нужно получить консультацию или организовать консилиум, направить пациента в Краевую больницу, мы с легкостью можем это сделать. Мельников очень легко знакомился с новыми людьми, можно сказать, что это его дар. Личные контакты помогали Гене решать многие рабочие вопросы. Проблемным местом была патологоанатомическая служба: люди умирали, тела надо было вскрывать, а чтобы вскрывать, нужно быть объективным медиком. На эту должность мы пригласили главного цитолога края Юрия Шанина. У Геннадия сложились хорошие отношения с Юрой, что совсем не удивляет. Он умел ладить со всеми.

 

Я проработал в Красноярске-26 несколько лет, но и после того, как я уехал, всегда поддерживал связь с Геннадием. Мы периодически встречались, много общались. Несколько раз он приезжал ко мне на рыбалку в Енисейск. Если говорить о личностных качествах Мельникова, я считаю, что он старался перенимать что-то хорошее и у меня, как его руководителя, и у тех людей, с которыми он общался и дружил.

 

Мы пытались работать на совесть, качественно и своевременно оказывать людям помощь, что я думаю, у нас с Геннадием получалось. Я с легким сердцем передал Мельникову бразды правления медсанчастью, он оказался хорошим учеником. Иногда Геннадий был резок с людьми, мог сказать врачу: не нравится – увольняйтесь. Но он считал, что поступает правильно. Про Гену я могу сказать только хорошее, мне было легко с ним работать, у него была хорошая светлая голова, он был хорошим специалистом-урологом, много оперировал, поддерживал связь с кафедрой урологии медакадемии. Мне нравилась его образованность, его подход к людям, требовательность к себе и окружающим, он всегда меня понимал, не подстраивался, а именно понимал, для меня это было очень важным качеством.

 

Сергей Козаченко, друг, директор территориального фонда обязательного медицинского страхования

 

Мы были на одной волне

 

На Красмаше, где я начинал трудовую деятельность, была хорошая присказка, когда внедряли новые заказы по военной тематике, которые шли очень тяжело: наказание невиновных, награждение непричастных. Может быть, это выражение не совсем в тему, но у меня есть свое отношение к Геннадию, своя память о нем, и мне даже боязно вслух говорить, ведь когда что-то перенесется в книгу, а личное мы всегда формализуем, то люди будут думать, что если так написано, то это так и было, но жизнь гораздо многогранней. Гену я считаю своим другом. У нас последние несколько лет были очень близкие отношения: близость не определялась количеством встреч, близость определялась отношением к тому, что происходит, к профессии, к общему делу – здравоохранению, к тому, что происходит в стране, обществе, в нашей отрасли. Наши взгляды на то, какие события происходят в жизни, совпадали. Нам многое не нравилось, но мы всегда с Геной друг друга слушали и слышали. Для меня было важным «сверить часы», правильно ли я о чем-то думаю и понимаю. В этом плане мы с Геной были на одной волне.

 

Гена был человеком достаточно тонким, ранимым. Вот мы с вами живем, у нас в жизни что-то происходит – какие-то события, есть люди, которые имеют к этим событиям свое отношение, свою точку зрения – но проблема в том, что люди не всегда могут публично выразить свою точку зрения, так как и нет в этом нужды, и не всегда люди будут поняты. Душевная близость с Геной для меня была очень важна. Я с ним познакомился лет 20 назад, примерно в 1995 году, он был начмедом МСЧ № 51 в Красноярске-26, а я был директором страховой медицинской организации, которая застраховала весь город Железногорск, и наши пути в силу профессиональных отношений пересеклись. Мы столкнулись впервые на экспертизе качества, когда поступила жалоба от пенсионерки на некачественную услугу, я разбирался с этой жалобой, а поскольку Гена был рукодителем, он полностью отвечал за качество медицинских услуг. Вот так мы и встретились. Гена был очень подтянутым, спортивным, я сразу обратил на это внимание. Мне самому в этом году будет 58 лет, а я до сих пор играю в футбол с тридцатилетними пацанами. У нас Геной есть фотографии, где мы занимаемся спортом. Гена был молодым и подтянутым, эрудированным, был постарше меня лет на 5, он мне показался очень цепким и хватким, с хорошей профессиональной реакцией.

 

Наша встреча положила начало нашей дружбе. Так складывается, что когда у бюджетников есть проблема, ее пытаются решить формальным путем, а уже потом, если не получается, ищут какие-то варианты. Гена сразу понял, что от меня формально не отделаешься, и он переключился на другой, более профессиональный путь. В той ситуации с пенсионеркой я взыскал деньги с медсанчасти. Но когда мы вместе работали над жалобой, я обратил внимание на Геннадия, на его цепкость, на то, что он понимал, что перед ним человек, с которым все надо решать не формально, а по сути, и мне это понравилось. 

 


На плато Путорана

 

Иногда у нас, госуправленцев, бюджетников, идет много ненужной информации, мы привыкли в каких-то вопросах «включать дурака». Некоторые бюджетники потом такими «дураками» и становятся, но Гена очень четко дифференцировал ситуацию и людей, это не каждому дано. Имея большой опыт руководящей работы на Красмаше, я много общался с людьми, многому у них учился, и люди говорили, что у таких чиновников «рыбьи глаза»: на тебя смотрит, с тобой общается, а человека не видит. А вот Гена таким не был. Он четко видел и ситуацию, и положение дел, всегда откликался только по сути. Я иногда поражался его откликам: к нему мог обратиться абсолютно любой человек. Он даже всех уборщиц знал по имени-отчеству. Это все шло родом из детства и из семьи. Он родился в деревне, где все друг друга знают, где всем надо работать. Я тоже не коренной городской житель и очень хорошо понимаю это вещи. Мы – не горожане, мы те, которые сами сделали свою жизнь, и в этом плане мы с Геной были схожи. Но при этом Гена сохранил в себе абсолютную человечность. У него постоянно звонил телефон, ехали ли мы с ним отдыхать на Шира, катались ли на горных лыжах – люди просили о помощи, и он не отказывал. У него всегда было много нестандартных решений. Кстати, он меня, пятидесятилетнего, поставил на горные лыжи!

 

Каким Гена был другом – это нельзя сформулировать, я не могу давать какие-то оценки. Про дружбу можно просто сказать, что он умел дружить. Учитывая, что он жил в Железногорске, а я в Красноярске, у нас были разные места работы, должности, расстояния, мы не виделись каждый день. Умение дружить заключалось в том, что даже нечастые встречи – недельная поездка на Шира, в Байкальск – давали взаимный энергетический обмен.

 

В силу обстоятельств мы могли несколько месяцев не видеться, но я всегда знал, что у меня есть друг Геннадий Мельников. Иногда мне казалось, что он точно знает, что я хочу, в чем я нуждаюсь, нужна ли мне помощь. Он был ангелом-хранителем моей семьи, очень любил моих детей. С другой стороны, Гена был достаточно закрытым человеком, последние несколько лет мы были достаточно близки, у нас были общие интересы, общее понимание дел, мы любили спорт, к чему-то одинаково относились, к чему-то вместе стремились, но Гена никогда ничего не просил, ни на что не жаловался, сам переживал свои трудности.

 

Геннадий был много лет руководителем большой организации, при этом оставался человеком, который тонко все понимал и принимал все на себя. Последнее время у нас была такая схема отношений: мы неделю где-то отдыхаем вместе, а потом несколько месяцев могли не видеться, а потом опять встречаемся часто. Я уже пятнадцать лет живу в Овсянке, у меня свой дом на берегу Енисея, банька, и Гена очень любил приезжать ко мне в гости, попариться в баньке. У меня есть традиция, что я каждую субботу топлю баню, парюсь и всем своим близким друзьям, а их не так много, говорю, что всегда их жду по субботам в баню. Гена часто звонил в пятницу и говорил: «Я тут что-то завшивел!». Это значит, что пора попариться в субботу в бане. Он приезжал, мы с ним общались, когда я понимал, что у Гены что-то происходит, нужна моя помощь, мне приходилось из него просто вытаскивать информацию. Пару раз я вмешивался в его дела, один раз он не захотел моего вмешательства, а это был самый критичный момент, теперь я жалею, что не вмешался. В трудный период его жизни я очень хотел ему помочь, настаивал на определенном сценарии, начал готовить обращение, рассказал ему алгоритм действий. Гена сначала вроде согласился принять помощь, но в последний момент все же отказался. Он хотел все решить сам, это было его мужское решение.

 

Я часто вспоминаю Гену, его уход – большая трагедия для меня и моей семьи, мне кажется, я первый раз так сильно плакал, когда узнал о его смерти. Могу сказать, что время не лечит.

 

В определенном возрасте понимаешь, что большая часть пути пройдена, близких людей больше становиться не будет, если до пятидесяти лет ты приобретал друзей, а теперь ты теряешь их физически. С уходом Гены я стал понимать, что ушел кусочек меня, что он уже не восполняется. Я и моя семья вспоминаем Гену часто, он был и остается частью нашей жизни.

 

Продолжение






Ваш комментарий
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым


Согласен (а) на публикацию в проекте Призвание врач





Рейтинг@Mail.ru
Сибирский медицинский портал © 2008-2019

Соглашение на обработку персональных данных

Политика в отношении обработки персональных данных

Размещение рекламы
О портале
Контакты
Карта сайта
Предложения и вопросы
Информация, представленная на нашем сайте, не должна использоваться для самостоятельной диагностики и лечения и не может служить заменой консультации у врача. Предупреждаем о наличии противопоказаний. Необходима консультация специалиста.