18+
Сибирский
Медицинский Портал
Здоровье. Медицина. Консультации
www.sibmedport.ru


Читайте также


Фото Красноярскому медуниверситету – 77 лет!

Фото Помня о прошлом, стремиться в будущее (статья Ж.Ж.Рапопорта)

Фото «Я счастливый человек»: в память об Анатолии Колесниченко

Фото К 45-летию БСМП: Больница с железным характером

Фото Эндокринологической службе Красноярского края – 65 лет!

Фото Воспоминания. Служба в Германии после войны

Фото "Доктор Мельников": вспоминает А. Коновалов и П. Гаврилов

Фото Воспоминания. Встреча с именем В.Ф. Войно-Ясенецким в Германии

Фото "Доктор Мельников": вспоминает друг детства В. Некрасов

Фото Воспоминания. День Победы

Фото "Доктор Мельников": вспоминают И. Артюхов и К. Фурсов

Фото Воспоминания. Чудо спасения


Воспоминания. Эвакуация прооперированных раненых

    Комментариев: 0     версия для печати
Воспоминания. Эвакуация прооперированных раненых

Продолжение личностно-биографического повествования "Ровесница лихого века", Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

 

Заготовка перевязочного материала

Характер и объем работы фронтового госпиталя зависел от дел на фронте. Когда фронт стоял, тогда госпиталь стоял и мирно готовился к приему раненых. Мыли, стирали, обраба-тывали, автоклавировали инструментарий и перевязочный материал. И весь медицинский персонал, включая врачей, комиссара, офицера Смерша, замфина, заваптекой, а также легко раненые и вольнонаемные прачки, рабочие-конюхи, водители, бухгалтер, канцелярист, в том числе Димка и Вадимка, вырезали и мотали бинты для бинтования ран и гипсования. Готовили салфетки, шарики для операционной и перевязочных. Надежда Алексеевна замечает: «За годы войны, пожалуй, до ста тысяч километров наш госпиталь намотал бинтов!» Только на одну повязку «лягушка» при ранении в область таза требовалось 20 бинтов. А в каждом мотке бинта было шесть метров. А на повязку «аэроплан» – при ранении в верхнюю конеч-ность и плечевой сустав – нужно было 15 метров. Вот и представьте, сколько нужно было нарезать и намотать бинтов, если одна санлетучка доставляла до 100–150 раненых. А еще раненых везли и «студебекерами», и на любом попутном транспорте. При этом, у одного раненого, как правило, было несколько ранений в разных областях тела,» – продолжала рассказывать Надежда Алексеевна.

 

Как только прооперируют весь поток раненых, доставленный очередной санлетучкой, эвакуируют в тыл всех транспортабельных. Так госпиталь вновь, не расслабляясь, готовился к приему новых раненых: мыли, стерилизовали, мотали бинты, готовили для гипсования материал и т. д.

 

Госпиталь должен был быть всегда по всем позициям полностью готов на 100% к приему и оказанию помощи раненым. Вот тут и нужна решимость, ответственность, дисциплина и сильная воля начмеда – организатора всего процесса. Надежда Алексеевна обладала таковыми качествами характера. Была высокотребовательна к сотрудникам, и прежде всего себе. «Кстати, – вспоминая она говорит – я была жесткая, неудобоваримая, если нужно, то и горластая. На фронте можешь ты или не можешь, приказ пришел, будь готов. Ты обязан его выполнить при любых возможных или невозможных условиях, при этом в срок и доложить в штаб фронта о выполнении! И речи не может быть о послаблении в чем-то или о невыполнении приказа».

 

Это исключалось и не могли даже подумать о невыполнении или промедлении. Приказ обязаны выполнять. Спуску она не давала ни себе, ни сотрудникам. Начмед, прежде всего, сама, засучив рукава, вместе с сотрудниками работала, надо ли бинты мотать, надо ли разгружать/загружать раненых или встать за операционный стол и оперировать как все. Всех отпуская на отдых, она еще оставалась на ногах, так как нужно было проверить, действительно все звенья сработали хорошо. Не упустить мелочей, так как они на фронте злую шутку сыграют в самый неподходящий момент.

 

Перед наступлением войск доставляли все необходимое для работы госпиталя. Это ма-териалы: бабины марли, огромные мешки ваты, бочками спирт, мешками гипс, коробками медикаменты, коптилки и другое. Доставляли в госпиталь инструменты и другое. Все доставлялось «студебекерами», вагонами. На фронте перевязочного материала, ваты, гипса, спирта, йода было предостаточно. Недостатка в них госпиталь никогда не испытывал. Тогда как во всех тыловых, глубоких эвакогоспиталях испытывали постоянно дефицит в перевязочном материале. В тылу бинты снимали с раненых, стирали, кипятили и опять мотали бинты, так как многократно их использовали.

 

Сложность была во фронтовом госпитале в период наступательных боев в заготовке бинтов, салфеток разных размеров, тампонов, шариков и так далее. Все это нужно было делать тем же сотрудникам госпиталя. Совсем другой характер и объем работы перед фронтовым госпиталем разворачивался, когда последние месяцы войны вели наступательные бои, которые практически не прекращались или передышки между ними были небольшие, та же обстановка была и в госпитале. Где работа шла до кровавого пота и полного изнемождения.

 

Как только фронт пошел в наступление, то летучки с ранеными шли одна за другой сутки, двое, трое, четверо. А однажды непрерывный поток поступлений раненых продолжался пять суток. Надежда Алексеевна вспоминает: «Это была адская по интенсивности работа. Рук не хватало».

 

Готовых бинтов фронтовому госпиталю никогда не доставляли. Их нужно было самим заготавливать. Мотание бинтов – процесс многотрудный, кропотливый, требующий мобилизации всех сил госпиталя, а не только медицинских сотрудников. В начале войны делали разматывание марли с бабин и их нарезку способом не очень продуктивным. Это был трудоемкий процесс.

 

Вокруг бабины марли ходил с метровой палкой сотрудник, отмотывая нужное количество марли, затем отрезали его от бабины. За ним следовал другой сотрудник с палкой для отмотки марли, потом третий и так далее. Отмотанные куски марли стелили на пол и резали на бинты, на салфетки различных размеров, шарики, тампоны.

   

Позже пришел опыт, и изобрели более продуктивный способ этого процесса. Стали от-матывать по другому методу от бабин марлю: «Голь на выдумку хитра». Стелили брезент длиной в 2,5 вагона. С помощью палки откатывали от бабины полосы марли с конца до конца брезента. Растеленную на брезенте в несколько слоев марлю потом разрезали на бинты, салфетки, шарики и т. д. Резали и мотали бинты абсолютно все сотрудники госпиталя независимо от ранга. Весь госпиталь принимал за сутки в Германии более тысячи воинов. Только на минутку задумаемся, как это было непросто, сложно, муторно и нудно. И это изо дня в день, особенно в последние месяцы войны. И в это же время нужно было оперировать и многое-многое другое выполнять в госпитале.

 

Кроме того, не только нужно было повязку наложить после операции, а еще обязательно нужно загипсовать конечность(ти). На что тоже шли бинты в таком же количестве, да еще их нужно было пропитать порошком гипса. Их тоже нужно было заранее заготовить. Надежда Алексеевна, повторяясь еще раз, сказала: «За годы Великой Отечественной войны, мой персонал госпиталя смотал сотни тысяч километров бинтов».

 

Надежда Алексеевна вновь повторяет: «На фронте приказ выполняют, а не рассуждают. Исполнительская дисциплина была жесткая, согласно военному времени. Можешь или не можешь, хочешь или не хочешь, но вы обязаны выполнить приказ. Там для отговорок объяснений места не было. Как же так работали? Вроде задача поставлена непосильная, выполнить в данный срок невозможно, а все равно сделаешь. Приказ нужно исполнять, хоть умри», – говорила Надежда Алексеевна. Зная ее характер и до сегодня, если ей что-то нужно, измотает, но своего добьется. Голос у нее был зычный, громкий, хоть и росточком невелика.

Если коллектив госпиталя завершил работу по подготовке всего необходимого для приема раненых и оказания хирургической помощи. А новых раненых больше не доставили – вот это и есть твоя пауза для отдыха. Как говорила Надежда Алексеевна: «Можешь и поспать, можешь и в носу поковырять». Если в 1943 году эти паузы были, то в 1944–1945 годах, когда начались беспрерывные наступления наших войск и соответственно была непрерывная доставка раненых, особенно в Германии. Где их потоки не прекращались, и уже таких пауз не было. А приказ нужно было выполнять точно в срок, и ни каких поблажек. Поэтому приходилось день и ночь крутить бабины в бинты, готовить перевязочный материал в полном объеме проводить хирургическую обработку ран. Все врачи были задействованы в операционной, проводя хирургическую обработку раненых, ведущий хирург оперировал тяжелых и шел от стола к столу, помогал хирургам и сам выполнял сложную часть операции.

 

Вспоминая, Надежда Алексеевна сказала: «Сама удивляюсь, неужели это на самом деле было! И мы работали так, что не ели и не спали по несколько суток. Удивляюсь, как мы успевали обработать хирургически непрерывные потоки раненых и в это же время готовить перевязочный материал, принимать, а также своевременно эвакуировать раненных воинов в тыл?»

 

Эвакуация прооперированных раненых

После сушки гипса раненого помещали в палату, где сосредотачивались раненые подле-жащие для отправки с ближайшей санлетучкой в глубокие тыловые эвакогоспиталя. В палате этой стояли в два, а чаще в три яруса нары. Одевали в его постиранное и поштопанное чистое белье и кормили. После размещения на нары они как покушают, раненые засыпали, что на-зывается мертвецким сном.

 

Когда приходила санлетучка, нужно было оперативно погрузить прооперированных раненых, пока темно, под покровом ночи. Опять носилки, опять насыпь и опять затаскивание юными женщинами раненных воинов в вагон. Раненых как можно быстрее необходимо загрузить, чтобы санлетучка ушла опять же ночью. Покров ночи, темнота позволяли санлетучке избежать налета и бомбежки фашистской авиации. «Задержать санлетучку на 10–15 минут? Упаси Бог, нельзя!» – восклицает, все это рассказывая, Надежда Алексеевна. Главным препятствием при погрузке и при отправке в тыл раненых был тяжелый непробудный сон. Раненого, уснувшего в эвакуационном отделении, пушечным выстрелом разбудить было невозможно. Еще которые находились на первом этаже нар сестрам, врачам удавалось разбудить, а вот со второго, и особенно с третьего яруса – медсестрам это было сделать не по силам. Тогда подключался политрук, офицер Смерша, а также выздоравливающие легкораненые, которые расталкивали и стаскивали их с верхних нар.

 

Запомнился Надежде Алексеевне один случай из ее фронтовой практики. Однажды, вокруг их госпиталя остановилось танковое подразделение, которое заблокировало все выходы из госпиталя. Попытки средних медработников убедить танкистов освободить пути для эвакуации раненых с прибывшей санлетучкой не увенчались успехом.

 

Вызывают из операционной начмеда. Разговор ее с танкистами был также безуспешен. Тогда она берет носилочных раненых и оставляет их около танков. Командир танка возопил: «Что вы делаете?» На что Надежда Алексеевна спокойно сказала: «Что мне полагается, то я и делаю. Я раненых должна в срок погрузить в санлетучку, а вы этому препятствуете». Тут танкисты не только отвели свои танки и освободили пути к эвакуации раненых. Более того, они оперативно помогли доставить носилочных раненых и загрузить их в санлетучку.

 

Предыдущая часть         Следующая часть

Cодержание книги

Вверх






Ваш комментарий
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым


Согласен (а) на публикацию в проекте Призвание врач





Рейтинг@Mail.ru
Сибирский медицинский портал © 2008-2019

Соглашение на обработку персональных данных

Политика в отношении обработки персональных данных

Размещение рекламы
О портале
Контакты
Карта сайта
Предложения и вопросы
Информация, представленная на нашем сайте, не должна использоваться для самостоятельной диагностики и лечения и не может служить заменой консультации у врача. Предупреждаем о наличии противопоказаний. Необходима консультация специалиста.

Наверх