18+
Сибирский
Медицинский Портал
Здоровье. Медицина. Консультации
www.sibmedport.ru
Бесплатная консультация ветеринарного врача


Читайте также


Фото «Я счастливый человек»: в память об Анатолии Колесниченко

Фото К 45-летию БСМП: Больница с железным характером

Фото Эндокринологической службе Красноярского края – 65 лет!

Фото Красноярскому медуниверситету – 75 лет!

Фото Воспоминания. Служба в Германии после войны

Фото "Доктор Мельников": вспоминает А. Коновалов и П. Гаврилов

Фото Воспоминания. Встреча с именем В.Ф. Войно-Ясенецким в Германии

Фото "Доктор Мельников": вспоминает друг детства В. Некрасов

Фото Воспоминания. День Победы

Фото "Доктор Мельников": вспоминают И. Артюхов и К. Фурсов

Фото Воспоминания. Чудо спасения

Фото "Доктор Мельников": вспоминает А. Катаргин


Воспоминания. Будни фронтового госпиталя

    Комментариев: 0     версия для печати
Воспоминания. Будни фронтового госпиталя

Продолжение личностно-биографического повествования "Ровесница лихого века", Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

 

О Димке и Вадимке

У Надежды Алексеевны были помощники согласно табелю: кассир-бухгалтер, завспецчастью (медицинский статистик). В 1943 году прибились к их госпиталю два паренька, которых по возрасту не взяли в армию. Они решили сами пробраться на фронт и, прячась по вагонам, добрались до Украинского фронта и стали трудиться в ее фронтовом госпитале. Один был из села – колхозник Вадимка, а другой Димка – студент из Одессы. Они были для нее, как начмед свидетельствовала, «беда и выручка». Они четко, оперативно всегда выполняли все ее поручения.

 

Сложно было всегда при размещении и разворачивании госпиталя на новом месте,  как и при сворачивании. Получив приказ о передислокации госпиталя и по прибытии его на новое место, нужно было провести разведку местности. Найти сохранные помещения, хотя бы для операционных и для нетранспортабельных тяжелых раненых, а также найти надежные источники воды. Нужны были дрова, так как автоклавы работали только на данном топливе, а также котлы для нагрева воды, чтобы помыть, напоить, накормить раненых, и для белья. При этом здания занимаемые госпиталем, колодцы должны были быть расположены рядом с железнодорожной одноколейкой, чтобы разгрузка и погрузка раненых проходила  в оптимальных условиях и быстро. Всю эту организационную работу помогали начмеду выполнять Димка и Вадимка. Помогали ей еще два прибившихся пожилых, пенсионного возраста, мужчины, которые служили конюхами. Они были ее дополнительными глазами, ушами и руками. Она их как могла «берегла».

 

Телефонной или какой-либо другой связи госпиталь не имел. Поэтому они выполняли роль и посыльных и связных. Были они умными, послушными, трудолюбивыми, исполнительными, а главное, на них можно было положиться, то есть верными, честными и ответственными. «Хорошие были ребята, дисциплинированные», – сказала с любовью Надежда Алексеевна.

 

Хитрость начмеда

Уже будучи в Германии, в последние месяцы войны штабные работники 1-о Украинского фронта изыскивали внутренние резервы для пополнения войск пехотно-стрелковой действующей армии. Бои шли кровопролитные и с большими санитарными потерями. Поэтому штабом было решено пополнить ряды пехоты, за счет сотрудников госпиталей. Зная, что во время войны прибивались мужчины ко многим госпиталям фронта.

 

Прибыли в их фронтовой госпиталь из штаба три офицера. Спрашивают начмеда «Есть у вас молодые мужчины в госпитале не медработники? Нет ли запрятанных портных, сапожников, кучеров?» Надежда Алексеевна четко отвечает: «Нет». « Но у вас же были при госпитале ребята?» «А вот теперь нет!» «Мы вам не верим!»

 

Обошли они не раз все подразделения госпиталя, но ребят, Димку и Вадимку, так    и не нашли. Рассказывает Надежда Алексеевна: «Я шла напролом. Я знала, что они ни чего мне не сделают. Уволить из армии в конце войны не могут. А главное, за что? Не за что. Судить полевым судом? Вряд ли».

 

Ранее этих ребят я предупредила: «Как увидите, начальники едут, так бегом ко мне». Уехала первая штабная комиссия ни с чем. Велю мальчишкам: «Ребята, караульте! Будьте на чеку, они наверняка в другой раз приедут. А не то отправят вас на фронт».

 

Как словом, так и делом. Появились другие члены комиссии. Прибывший майор говорит: «Товарищ начмед! Мы вам не поверили и второй раз приехали. Спрашиваем вас, среди дезинфекторов, прачек, есть мужчины?» Она им отвечает: «Ищите майор. Найдете, ваши будут». Майор придрался к слову «ищите»: «Ты капитан, женщина умная, но сказала «ищите». Значит, они есть?»

 

Вспоминая, Надежда Алексеевна говорит: «В душе я себя ругала. Вот дура, такое ляпнуть». Обошел майор с членами комиссии все подразделения госпиталя, и опять не нашли нестроевиков Димку и Вадимку. Вернулся он к начмеду, и говорит ей: «Вы очень умная и хитрая женщина. И так, как вы себя вели, мы к вам более не приедем, и искать не будем. Я много в жизни повидал, но таких упертых» как вы, не встречал! к таким, как вы, у меня огромное уважение. Товарищ начмед, все-таки скажи нам, где вы их спрятали? Я их тебе оставлю». Надежда Алексеевна ему в ответ: «Прячу? Найдите, и они ваши будут». Он ей в унисон,   к сказанному: «В пору нам к тебе идти учиться. Да такую серьезную, умную и верткую,   я не встречал. Как ловко у тебя получается! Тридцать лет служу в армии, а женщина менятаки обманула». Так, ни с кем, не солоно хлебавши, они и в этот раз отъехали.

 

А прятала начмед своих помощников в своей комнате, под собственной кроватью, заправленной до пола серым одеялом. Во-первых, если бы она их отдала, она понимала, что мальчишки к строевой службе не готовы, они не обучены. Шла тотальная мобилизация, и они пойдут для массовой погибели. И в последние дни войны погибнут. Этого она, по своему разумению за их безупречную службу в госпитале, допустить не могла. И как могла, она их защищала. А во-вторых, она как останется без их помощи? Она будет что, «без рук»? Так ей удалось спасти Димку и Вадимку от неминуемой смерти. Это ли не милость Всевышнего?

 

Работа с офицером Смерша

При фронтовом госпитале, где трудилась Н. А. Бранчевская с 1943 по 1945 год, работал один и тот же офицер Смерша. Был он самостоятельным и ответственным человеком, при этом отзывчивым и добрым. Когда в госпитале были острые, напряженные моменты, при выгрузке, погрузке раненых, мотании бинтов, он не чванился своим особым положением  и не гнушался этих работ, а активно включался и помогал медперсоналу.

 

С самого начала деятельности начмеда при фронтовом госпитале он как-то вызвал ее  и твердо сказал: «Будешь выполнять беспрекословно мои распоряжения? Никогда не спрашивая: «Почему? Зачем так, а не иначе?» Следовательно, не рассуждая, не спрашивая, нужно поступить так, как скажу! Работал офицер Смерша только с начмедом и комиссаром госпиталя.

 

Поступила летучка с ранеными. Он, бывало, к начмеду подойдет и скажет: «Этого раненого не эвакуируй, пока Смерш не даст на это команду». Мне приходилось находить какие-то медицинские обоснования для задержки раненого во фронтовом госпитале и дать соответствующее распоряжение заведующему отделением. Пройдет день-два, он дает распоряжение: «Начмед, такого-то раненого можно эвакуировать». Тогда начмед персоналу разрешала отправить его в тыл с ближайшей санлетучкой. Однажды им задержанного раненого забрали особисты (Смерш).

 

Много пришлось ему работать и помогать врачам госпиталя в работе с симулянтами  и агравантами на житомировчине.

 

Когда кончилась война и госпиталь расформировали, офицер Смерша исчез, даже не попрощавшись.

 

Инспекция госпиталя сотрудниками штаба фронта

За все годы войны была одна инспекция – проверка организации работы госпиталя. Перед наступлением на Краков госпиталь посетил начальник медико-санитарной службы I и II Украинского штаба фронта. Фронтовой госпиталь тогда был максимально приближен к боевым позициям. Госпиталь оказывал не только квалифицированную, но и первую, врачебную помощь раненым, которых практически доставляли с поля боя. На сколько они отстояли от линии боев, кто их считал и мерил? Замечает Надежда Алексеевна: «Начальник управления медслужбы штаба фронта поставил задачу приблизить их госпиталь к линии фронта, так как вы возьмете на себя функции медсанбата». Так они уже до конца войны и несли эту ношу. Поэтому к ним доставляли в госпиталь прямо с танка, с поля боя раненых с ожогами не совместимыми с жизнью, а не в медсанбат.

 

Однажды в госпиталь прибыла комиссия штаба фронта для ревизии его работы. В одно время с ними с фронта прибыла санлетучка с ранеными. Надежда Алексеевна отбыла с персоналом организовывать разгрузку санлетучки, не обращая внимания на ревизионную комиссию. .Делала свое дело с медперсоналом, обошла все вагоны, узнала от начальника медслужбы санлетучки, где наиболее тяжелые раненые. Затем залезла на грузовую машину (были  в Польше и Германии госпиталя-полуторки и две телеги с лошадьми) и громко, не крича, приказала: «Слушайте меня! В первую очередь выносим тяжелых раненых из таких-то вагонов. Для этого машины подогнать к 3-й и 4-й теплушкам. Легко раненые сами идут в госпиталь, кто может». После 3-го и 4-го вагонов будем разгружать с 4-го по 6-й вагон. На фронте санлетучки приходили обычно с 6–8 вагонами раненых.

 

Подполковник, начальник комиссии, вынужден был пойти к санлетучкам и увидеть, начмеда Н. А. Бранчевскую, в действии. Потом одному из сотрудников он скажет: «Голос  у вашего начмеда, как у доброго дьяка». Поскольку он сам видел и слышал распоряжения Н. А. Бранчевской при разгрузке санлетучки. Ревизия прошла благополучно. Отметив, что организация работы фронтового госпиталя соответствовала требованиям времени, приказам, инструкциям соответствующим, была слаженной, организованной и качественной. В госпитале была жесткая дисциплина, и спуску начмед никому не давала, а прежде всего себе.

 

Условия работы фронтовых госпиталей

Фронтовым госпиталям приходилось работать в экстремальных условиях. Площадки, здания, для размещения госпиталя они искали сами. Центрального водоснабжения, отопления и тем паче электричества они не имели. Никаких движков у них не было. Рентгенаппарата также не было, хотя к ним большинство поступало воинов с осколочными и огнестрельными травмами и травматическими ранениями конечнойстей и тела.

 

Передислоцируясь на новое место,« они всегда с собой забирали все, что имели: столы, кровати, оборудование, инструменты и все то, что могло гореть. На новом месте сразу начинали обходить разрушенные и полуразрушенные дома и квартиры, собирая все, что может гореть. Очень рады были, когда обнаруживали ножницы в домах. Это был большой дефицит для фронтовых госпиталей. Госпиталь с собой возил до 130–150 ножниц. Такое количество нужно было для разрезания огромных бабин марли на куски, на бинты и другой перевязочный материал разных размеров; тампоны, шарики и салфетки. Рады были, если находили белье постельное, полотенца для нужд госпиталя.

 

Когда разворачивался госпиталь, то в первую очередь изучали местность в поисках источника водоснабжения (реки, колодца и других).

 

Будни фронтового госпиталя

Будни фронтового эвакогоспиталя слагались из подготовительных организационных работ, чтобы он мог в любое время дня и ночи выполнять свое предназначение.

 

«Если сказать в нескольких словах, чем мы занимались, – говорит Надежда Алексеевна, – это принимали раненых, оперировали и отправляли в тыл. И это по кругу все повторялось изо дня в день: принять, прооперировать, эвакуировать.

 

Принять раненых – это значит, необходимо встретить санлетучку или автомашины с ранеными. Выгрузить из вагонов, доставить в госпиталь, провести их санобработку и сортировку. Определить очередность потока раненых в операционную. Провести санитарную обработку раненых. Наконец напоить их кипятком, накормить.

 

Второй этап – прооперировать. Венцом работы фронтового госпиталя, для чего они и были предназначены – это было проведение первичной хирургической обработки ран. Далее раненых гипсовали, одевали, кормили и готовили к отправке в тыловые эвакогоспиталя. Отправляли на эвакуацию в глубокие тыловые госпиталя тех раненых, которые по состоянию здоровья смогут претерпеть дорожные испытания, со стойкими гемодинамическими показателями. Не подлежащим к эвакуации – крайне тяжелым раненым – оказывали хирургическую и консервативную помощь и выхаживали. Для них возили кровати, создавали специальные палаты, как и для легкораненых. В 1943 году первое время они возили до 100 кроватей, но из-за сложности с транспортом пришлось число их поубавить. Поэтому госпиталь перестал за собой возить в таком количестве кровати, как и тумбочки. Оставляли десяток кроватей, которые с собой возили для тяжелейших раненых. Если нужно было больше их, то брали в жилых домах, освобожденных от оккупации территорий. Так выходили из положения. Времени «рассусоливать» у нас на фронте не былосказала Надежда Алексеевна.

 

Легкораненых лечили до выздоровления. Из крайнетяжелых раненых, бывало, что часть из них выходили из критического состояния. При стойких показателях гемодинамики (пульса, АД), эвакуировали в тыловые эвакогоспиталя для дальнейшего лечения. Большая же часть из этой группы – тяжелейших раненых, уходили из жизни из-за ран, не совместимых с жизнью.

 

Поэтому одной из задач фронтового госпиталя было захоронение воинов, умерших   в госпитале.

 

Их фронтовой госпиталь принимал на себя раненых в конечности в кости таза. Поступали без рук, без ног, как правило, минометчики. Пехотинец, если на мину попадет, то, как правило, все конечности отрывало. Поэтому чаще такие раненые погибали от массивных кровотечений еще на поле боя и при его транспортировке.

 

Редко кто из них выживал, немногих из них успевали довезти во фронтовой госпиталь. Такая же судьба была воинов с ранениями в живот, таз, грудную клетку и голову. Они погибали, редко выживали, и тогда попадали во фронтовой госпиталь.

 

Черепно-мозговых травм было меньше, так как для них были специализированные фронтовые госпиталя с ранениями в голову (нейрохирургические). Среди этой группы также была большая смертность.

 

Наибольшее число раненых было с осколочными повреждениями и огнестрельными,  в конечности. Говорила Надежда Алексеевна: «Когда нет ног у раненого, а руки есть, он сохраняет облик человека. А когда нет ни рук и ни ног – это страшно. Лежит перед вами  не человек, а обрубок. Кровопотеря у таких раненых была большая. В госпиталь кровь для переливания доставляли в специальных ящиках. Но чаще прибывала кровь с просроченными сроками. Поэтому переливали стерильные жидкости для восполнения объема жидкости, редко проводили прямое переливание крови от сотрудников к раненому».


Предыдущая часть         Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

 






Ваш комментарий
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым


Согласен (а) на публикацию в проекте Призвание врач





Рейтинг@Mail.ru
Сибирский медицинский портал © 2008-2019

Соглашение на обработку персональных данных

Политика в отношении обработки персональных данных

Размещение рекламы
О портале
Контакты
Карта сайта
Предложения и вопросы
Информация, представленная на нашем сайте, не должна использоваться для самостоятельной диагностики и лечения и не может служить заменой консультации у врача. Предупреждаем о наличии противопоказаний. Необходима консультация специалиста.

Наверх