18+
Сибирский
Медицинский Портал
Здоровье. Медицина. Консультации
www.sibmedport.ru


Читайте также


Фото Красноярскому медуниверситету – 77 лет!

Фото Помня о прошлом, стремиться в будущее (статья Ж.Ж.Рапопорта)

Фото «Я счастливый человек»: в память об Анатолии Колесниченко

Фото К 45-летию БСМП: Больница с железным характером

Фото Эндокринологической службе Красноярского края – 65 лет!

Фото Воспоминания. Служба в Германии после войны

Фото "Доктор Мельников": вспоминает А. Коновалов и П. Гаврилов

Фото Воспоминания. Встреча с именем В.Ф. Войно-Ясенецким в Германии

Фото "Доктор Мельников": вспоминает друг детства В. Некрасов

Фото Воспоминания. День Победы

Фото "Доктор Мельников": вспоминают И. Артюхов и К. Фурсов

Фото Воспоминания. Чудо спасения


Воспоминания. «Чекистское головокружение»

    Комментариев: 0     версия для печати
Воспоминания. «Чекистское головокружение»

Продолжение личностно-биографического повествования "Ровесница лихого века", Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

 

На портале http://memorial.krsk.ru/dokument/kk/390417.htm размещено заявление А. И. Григорьева, арестанта Красноярской тюрьмы, бывшего сотрудника ЧОГПУ НКВД, в котором он трудился с 1919 года по седьмое июня 1939 года, то есть от истоков этой системы насилия. Он был осужден к десяти годам исправительно-трудового лагеря. В материалах протокола допросов Григорьев более полно раскрыл всю гнусность беззаконных арестов, как они добивались их самооговора, при этом называя содеянное своими именами.

 

В своем заявлении он с удивлением отмечает, что «девятнадцать лет проработав в органах у него не было... фактов незаконных арестов, а на 20-й год оказался преступником». Ставит вопрос: «Чем это объяснить?» Отвечая сам себе на заданный вопрос, он пишет «Это объясняю исключительно потому, что я слепо доверял руководству УГБ НКВД (указано шесть фамилий и др.) и совершил преступление в результате «чекистского головокружения» – практически выполняя указания поименных выше руководителей, тем самым втянув своих подчиненных для совершения преступления (перечисляет четыре фамилии). При этом он официально заявил: «Им вдалбливали, что кулак есть враг, из него любыми способами добывайте материал для того, чтобы его уничтожить». Как сам показывает: «Незаконно арестовали 8 кулаков, которых осудили на разные сроки, а одного из них к ВМР (высшей мере – расстрелу)».

 

По всему периметру города Красноярска расположены братские рвы и братские могилы, где закопаны расстрелянные энкавэдэшниками. Такая же история с крестьянами, с бывшими красными партизанами, последние помогли большевикам завоевать власть советов. Революция пожирала своих детей, но когда единоличные хозяйства партизан стали обдирать так называемой продразверсткой. Они, чудаки, не поняли и ушли в тайгу, как те запорожцы, написали письмо советскому султану – Сталину. Султан для уничтожения их отправил регулярных 10 тысяч войск с работниками ОГПУ-НКВД-МВД. Они их в тайге, прямой наводкой артиллерийского и пулеметного огней уничтожали. Кто остался чудом жив в тайге, им «пообещали пряник» – выманили из леса. А далее методично арестовывали всех участников Тасеевского партизанского отряда и даже тех, кто не уходил в тайгу и писем не писал и жил на то время в разных уголках России. Кого не расстреляли в 1924, 1931 годах,     то расстреляли в 1937 и 1938 годах. Полному уничтожению подверглись оставшиеся дворяне, офицеры царской армии, священнослужители, купцы и их дети. А дальше стали расстреливать «контрреволюционеров» на железной дороге, речном пароходстве, в лесотехническом институте, на заводе «Красмаш», учителей, врачей и многих, многих других.

 

Рассуждая далее, Григорьев замечает: «Хорошо я расправился... позорным методом   с кулаками, меня за это осудили, но в управлении НКВД, по моему расчету, работает около 45 человек помимо привлеченных, 15 из которых совершали самые гнусные преступления в массовой операции по изъятию контрреволюционн (ых) элемент (ов) по тем же установкам... Они, однако, остаются на свободе и сейчас курс взят бить «стрелочников» – разбить чекистские кадры».

 

Значит их нельзя, эти кадры, уничтожать по представлению Григорьева, а кулаков, врачей, учителей, ученых и других граждан можно. Это не кадры достойных звания чекиста, а «преступники». «Надо арестовывать и отдать под суд 45 коммунистов-чекистов, что же мы все виноваты?» – вопиет Григорьев. «Или мы умышленно совершали преступления для того, чтобы лишить себя свободы? Где же это командование? Куда оно делось? Неужели у них не хватает смелости заявить о своих установках, о своих преступлениях?»

Как мы узнали из предыдущих документов, Соболев сам давал подобные незаконные распоряжения на арест лиц по национальному признаку.

 

Григорьев пишет: «По подобию Новосибирска была создана в крае так называемая «Ровсовская организация». Вышеупомянутое командование (УНКВД) Красноярского края создали (искусственно – Т. П.) надуманные повстанческие организации, будто бы с главным штабом в Новосибирске. Подбирали руководящий контингент исключительно из бывшего офицерства – фельдфебелей, дворян, графов. Формировали полки (Канские, Ачинские, Красноярские) из беглого кулачества, кулаков и спецпереселенцев».

 

«В результате этой установки... XI отдел УГБ НКВД (возглавляемый Анастасенко) без наличия обвинительных материалов и какой-либо агентурной разработки арестовывал несколько десятков человек, большинство не знавших друг друга. III отдел УГБ почти полностью ликвидировал, арестовав из крайкоммунхоза и горкомхоза городов Канска, Ачинска, Иланска» (при этом он перечислил фамилии сотрудников НКВД, это сделавших). Только десятков – это сколько, сотни, тысяч?..

 

Григорьев отмечает, «что на всех без исключения членов Ровсовской организации протоколы допросов составлялись заранее (что и видно из протоколов допроса, ареста А. П. Бранчевского), а руководством «корректировались», после чего передавали готовые протоколы допросов сержантам или практикантам, которых проинструктировали почти не зачитывая протоколы допроса, заставляли арестованных подписывать. Применяя к ним (пытки) конвейерную систему, когда держали на выстойке несколько дней, не давали спать и есть, а когда обвиняемый подпишет, считали, что его «раскололи» (изобретение садистов сталинизма). Вот так НКВД всячески вовлекал молодежь – сотрудников, чтобы потом могли творить большие злодеяния, чтобы не могли «отмазаться» по жаргону уголовного мира. Таким образом, было изъято (арестовано – Т. П.) около 1800 (безвинных – Т. П.) человек Ровсовской организации, которые (задумаемся – Т. П.) в большинстве подвергнуты высшей мере наказания (ВМН) (расстрелу – Т. П.). Какой цинизм и произвол! Иначе образно не назовешь как Вальпургиевой ночью эти два года Большого террора. Могли ли рассказать освобожденные репрессированные о всех муках и пытках, которым они подвергались? Вряд ли жена и дочь А. П. Бранчевского после его рассказа сохранили бы свой светлый разум.

 

Талантливый актер Михаил Ульянов, руководитель театра Вахтангова, пишет: «События этих лет поражают, ничего подобного до этого на земле не было. Трагедии Шекспира по сравнению с лихими годами просто ничтожны. Говорят, что память о тех испытаниях предотвратит подобное в нашей стране, на что он заметил: «Почему и нет. Они могут повториться. Ведь находятся люди, которые считают, что для государственного устроения необходима сильная рука. Именно единоличная власть Сталина породила то, что породила».

 

Григорьев об этом пишет, что «УНКВД был назначен большой удар по Ровсовской организации со значительным их разгромлением, которая была на бумаге выдумана, а затем работники УГБ НКВД (называет фамилии) встали от «чекистского головокружения» – на прямой путь фальсификации и злоупотреблений, гнались за цифрами, за количеством (Ровсовской организации), совершенно не учитывая действительность, встали на путь клеветничества (теперь уже на районных руководителей, не только работников РК ВКП(б), но и членов бюро ВКП(б), работников политотделов совхозов, МТС и так далее, но и на собственных работников УНКВД Красноярского края».

 

«Сотрудники УНКВД, не проверяя истинного положения их показаний... мерзавцу больше ничего не остается делать, как клеветать на честных коммунистов, последних без абсолютной проверки их практической деятельности арестовывали и сажали в камеру, для предварительной камерной обработки (еще одно изобретение пыток), после чего по заранее составленному протоколу этот практикант на основе только одного показания, истощая физически, выдает еще дополнительных членов организации правах ему известных,  не выясняя, когда, где, при каких обстоятельствах был привлечен новый член организации. Использовалась стандартная форма протокола допроса, которые среди  сотрудников УГБ НКВД декламировались как стихотворение (Какой цинизм? – Т. П.). Выше указанные следователи заставляли «уже сделанных членов правой (надуманной) организации собственноручно писать заявление о своей деятельности», то есть оговорить самого себя и им дополнительно названных.

 

Григорьев указывает, что «вследствии такой системы следствия УНКВД – почти одна треть партийной краевой организации в большинстве этой сволочью... были оклеветаны и осуждены... безвинные коммунисты».

 

Григорьев ставит вопрос перед секретарем партколлектива НКВД Красноярского края Полевым и членами парткома: «Почему они знали об этом и не поставили на партколлективе  и перед начальством и не пытались предотвратить (беззаконие – Т. П.) ? Потому что «сами были замешаны в этом деле, выполняя задание Сталина, Берии, и знали, чем это кончится, если пойдут против этой системы».

 

Пишет Григорьев: «Лапитский применял физические воздействия над арестованными студентами (ведь это были еще дети) лесотехнического института».

 

Зверье такое не делают, что творили, как видим, преступники коммунисты. «Вследствие такой обстановки и рядовой состав УГБ совершал преступления, беря пример с командования НКВД и партколлектива. Аналогичные были «оформлены» следственные гнусные дела по шпионско-диверсионным организациям в Абакане, Канске, Ачинске, Минусинске и других регионах края».

 

Не думаю, что фантазеры-клеветники оперуполномоченные НКВД КК спали спокойно. Они не раз видели ужасы своих гнусных преступлений в тиши ночи и просыпались в холодном липком поту. Совесть кричала, вопила, что возмездие грядет. Они считали, что раз во главе фантазий преступлений стоят их руководители, партколлектив, то они будут безнаказанны.

 

До сих пор непонятно, почему в 1939 году были возбуждены дела на сотрудников НКВД: Чубарова, Анастасенко и Григорьева. Ведь после их суда ничего в системе государства    и УНКВД территорий страны не поменялось. ГУЛАГ как существовал, так и существовал. Вся система работала по тому же принципу – оговора честного невиновного человека по 1956-й, то есть спустя три года после смерти идеологов гнусных преступлений – Ленина, Сталина, Джержинского, Менжинского, Енукидзе, Ежова и Берии, приведшие к «чекистскому головокружению», гнусному, омерзительному преступлению против своего же народа.

 

Вероятно, они не соблюли правила игры «фантазеров». Своими заявлениями наплели тень на собственную плетень. А это наказуемо, дабы неповадно было другим играть в игры, им не прописанные. Однако следует заметить, что давая правильную оценку своим делам, один Григорьев называл их «гнусными преступлениями». Нет, они в них не раскаивались, ни один из них не дал и правильной оценки своим личным преступлениям. Они пытаются оправдаться, пытаясь груз преступлений поделить с руководителями УНКВД и политорганами. Однако выбор, кому служить, остался в этой системе преступников. А вот уйти с пути зла и выбрать путь добра лежит с полной ответственностью на каждом из нас. Выбор делает каждый, так как он несет всю полноту ответственности за все последующие дела на им избранном пути.

 

Коль выбран Чубаровым, Анастасенко и Григорьевым путь зла – геноцида, путь деяний чудовищных преступлений, за это они понесли наказание на земле, а еще впереди неотвратимое наказание – Божий суд. Вина руководителей не снимает вину с каждого из соучастников преступлений. Все они и иже с ними потеряли образ человека, образ Бога и впали в сатанизм и скотство. Что энкавэдэшники творили, животные не творят. Животные хищники убивают ровно столько, чтобы насытиться. Репрессии массовые, которые учинила система НКВД и правительство страны, уничтожив до 66 млн человек (А. Солженицын). Это чудовищное преступление оно творило с одной целью – чтобы показать свою власть, власть вседозволенности. Сталину нужно было удержать свою власть, любой ценой. Преступники руководители продолжали царствовать и возвеличиваться. Одни они ничего не смогли бы это сделать, если бы каждый из нас думал, а для чего я это буду делать, и как это согласуется с моей совестью. Да, за зло дадут высокую зарплату, почетные звания, ордена, медали, еще какие-то льготы, но рано или поздно придет расплата. А дальше что? Семья, как и сам преступник, получит позор из разряда палача Малюты Скуратова, времен Ивана Грозного или римского императора Нерона. Их имена до сей поры вызывают у человечества содрогание, омерзение и отвращение к ним. В этот отряд имен позора войдет: Ленин, Сталин, Дзержинский, Менжинский, Ягода, Ежов, Берия, Хрущев, Жданов, Тухачевский и другие. Чудовищные изуверства, совершенные сотрудниками НКВД, по уничтожению безвинных своих соотечественников всех полов и возрастов останутся в памяти человечества, от которых все века и тысячелетия, пока будет продолжаться жизнь на планете Земля, будут только при упоминании их имен или коммунизма содрогаться. Что же за общество свободы было в России в страшном двадцатом веке, допустившее эту мерзость – безбожие?

 

Заканчивая свое заявление, Григорьев подчеркивает, «что все то, что я описал выше, это есть действительная правда, о которой знало все руководство, однако мер никаких не предпринимало..., своим заявлением я совершенно не хочу опорочить работу органов НКВД, но такие гнусные факты были и до сего времени, и их не исправляют, а ответственность возложили на стрелочников».

 

Пожалуй, последний из трех документов сотрудников УНКВД довольно точно и полно отразил, как играючи заигрались преступное правительство, УНКВД, впали в безумство, сочиняя о наличии целой армии контрреволюционеров внутри страны с полками и их штабами по городам краев и областей. Они обвиняли и незаконно арестовывали тысячи, миллионы граждан «свободной» России и, отправляли с легкостью на расстрел или на медленную мучительную смерть в ИТЛ. Вначале, их сатанинская игра была направлена на «класс, не имеющий право жить в социалистической России, государстве рабочих и крестьян», по их больному воображению и убеждению, по их идеологии отщепенцев, врагов народов. Для того Новосибирское УНКВД сфантазировало и все тщательно разработало по изъятию оставшихся чудом еще в живых после репрессий 20-х и начала 30-х лет священников, офицеров, дворян, помещиков, кулаков, что происходило при поддержке общественных масс, то есть в обществе процветало беснование. «Забесовленная биомасса» заигралась настолько, что дошли до стадии, названной сотрудником НКВД – «чекистского головокружения».

 

Они не только выполнили спущенный им изуверский лимит Сталина с политбюро, а войдя в раж, уже не могли остановиться, и просили продолжить время работы тройки НКВД и увеличить им лимит. Слуги старались угодить Деннице – Сталину. Сохранился документ в архиве за подписью Сталина, Молотова, копия которого опубликована в «Книге памяти жертв...». Приводим его дословно. «Дать дополнительно Красноярскому краю 6600 человек лимита  I категории. И. Сталин, В. Молотов».

 

Далее они не заметили, как перешли на сведения счетов со своим классом – коммунистами крайкомов, горкомов, райкомов, сотрудников НКВД, армии, заводов, предприятий и учреждений. То есть на всех, которые в чем-то их были лучше, талантливее, достойнее, честнее.

 

Они потеряли духовную дисциплину и контроль над собой и пробудили все гнусные, грязные пороки, какие только могут быть в падшей душе. Все это вызывает чувство омерзения. Для уничтожения десятков миллионов своих соотечественников они просто занимались сочинительством протоколов на основе отсебятины. Пожалуй, сотрудники НКВД вместе с руководителями в этом достигли таких высот, что фантастам мира не по плечу их «творчество». Чтобы протоколы разумные люди подписали, сотрудники НКВД и здесь оказались в своей гнусности и подлости на высоте.

 

Опыт, хорошо описанный, о гонениях, муках христиан, произошедший в первые четыре века н. э., наши сотрудники НКВД далеко их превзошли. Они придумали конвейер, пытки психические, физические, как пишет Григорьев, «истощая арестованного». Это у сотрудников НКВД называлось «раскололи».

 

Надеясь, что будет впереди суд истинный, доведенные до отчаяния, до самоубийства арестованные подписывали протоколы, которые составлял фантаст энкавэдэшник, они обвиняемому даже не зачитывали. Суда никакого не было. Был придуман в нарушении Конституции СССР Военный трибунал (тройка) этих же войск НКВД, позднее Военная коллегия. И когда на фиктивном суде арестованный отказывался от выбитого оговора, то эта система НКВД не слышала и не хотела слышать, а с легкостью приговаривала к расстрелу. Все было устроено по принципу «Рука руку моет». А не так ли поступает весь уголовный  и преступный мир. Всегда стараются, чтобы каждый участник преступления был кровью (душой) погибшего помазан. Поэтому то Чубаров, Григорьев и Анастасенко пытки, допросы, написание протоколов-оговоров перепоручали «добычу материалов своим подчиненным», неопытной еще молодежи – сержантам и практикантам. Они старались преумножить свои ряды, втягивая в «чекистское головокружение» все новых и новых лиц для устройства бесовских оргий. Цель всего этого больного сочинительства была одна – чтобы уничтожить человека. Совесть их все-таки не соглашалась со всеми этими кровавыми сговорами и убийствами, поэтому отдавали на откуп младшим молодым, дабы и они преступили свою совесть. Они же не содрогнулись, а упивались кровавыми измышленными преступлениями. Однако «жестокость повреждает не только жертву, но и агрессора». Что и произошло с тремя сотрудниками НКВД, которые попали на судилище, ими созданное и выпестованное.

 

Патриарх Алексий II о веке прошедшем сказал следующее: «Что не было в человеческой (!) истории столетия мрачнее и разрушительнее, беспощаднее относившегося к живому  в человеке, агрессивнее стремившегося изничтожить живущие в душе высокие идеалы. Только древняя Церковь, Церковь первых веков, может сравниться с нашим веком по числу мучеников и исповедников сотнями безвинно погибших...».

 

Об общественной свободе Патриарх Алексий II пишет: «Мне думается, что есть три типа общества. Первый – это диктатура, в этом случае члены общества лишены свободы и находятся у правителей в лучшем случае на положении презираемых пасынков. В обществе – порядок, но как только крепкая рука ослабевает, дети в порыве свободы сметают все на своем пути. Второй, самый ужасный тип – общество хаоса. Здесь нет никакой подлинной демократии. Здесь главенствует грубая сила, злая воля. Третий тип общества – это когда люди обладают полной свободой, но понимают, что ее нельзя использовать во вред себе  и друг другу, ибо это приводит к убийству и самоубийству – сначала духовному, потом физическому. 


Режим, претендовавший на роль коллективного всеобщего «отца», пал. Мы, как дети малые, бросились наслаждаться внезапной свободой и в упоении ею почти уже готовы ввергнуть Россию в хаос. Давайте же взрослеть! Не стоит мечтать о возвращении в детство, о том, что кто-то будет решать за каждого из нас все проблемы. Попрание свободы не ведет к гармонии бытия, но личную свободу нужно использовать так, чтобы не разрушить свободу ближнего, чтобы не вызвать его на ответное нарушение нашей свободы и тем самым не положить конец всякой свободе вообще. Главная свобода – свобода от рабства самого себя, своего греха, зла, таящихся в наших сердцах. Если мы эту свободу обретем, наше общество будет гармоничным и достойным».

 

Патриархом Алексием II дана оценка соделанному преступлению, даны характеристики всем трем обществам. Главное дано направление, какими путями и средствами создать гармоничное, достойное России общество.

 

Так он пишет: «Разрушены и осквернены храмы Божии в душе человека. Нет сегодня задачи важнее, чем восстановление этого последнего храма, упустим еще несколько поколений, не создадим у них нравственного иммунитета, не возродим во всех душах веру и любовь, искания правды Божией – и не будет России на свете. По крайней мере, той, которую мы знаем и любим».

 

Завершая главу о трагедии, репрессиях и преступлениях XX века, привожу рассказ митрополита Сурожского Антония, изложенный в книге «Духовное путешествие» (2000, с. 84–85). В ней он рассказал о жизни одной из прихожанок, побывавшей в застенках, отразившую духовное и физическое состояние жертв и агрессоров.

 

«Во время великой русской революции молодая женщина попала в тюрьму. Потянулись дни в одиночке и ночные допросы. В одну из таких ночей она почувствовала, что силы ее на исходе, что готовность держаться стойко начала покидать ее, и внезапно она почувствовала, что в сердце ее поднимается ненависть и злоба. Ей захотелось взглянуть в глаза следователю, бросить ему вызов со всей ненавистью, на которую она была способна, чтобы как-то прекратить этот кошмар бесконечных ночных мучений, пусть даже за это ей придется поплатиться жизнью. Она действительно взглянула, но ничего не сказала, потому что по другую сторону стола увидела мертвенно-бледного, измотанного человека, столь же измученного, как сама, с таким же выражением отчаяния и страдания на лице. И вдруг она поняла, что, собственно говоря, они не враги. Да, они сидели по разные стороны стола, между ними существовало непримиримое противостояние, но вместе с тем они были жертвами одной исторической трагедии; водоворот истории затянул их, швырнул одного в одну сторону, другого в другую; оба были несвободны, оба были жертвами! И в тот момент, потому что она увидела в другом человеке такую же жертву, как сама, она поняла, что это тоже человек, а не просто должностное лицо. Он не был врагом, он был такой же несчастный неотделимый от нее пленник трагедии. И она улыбнулась ему. Это был акт признания, акт высшей справедливости».

 

Все действующие лица в этом повествовании: А. П. Бранчевский, С. Курицин,  Г. Мальцева, И. Костылев, И. Чубаров, Анастасенко, Григорьев и многие другие были жертвами неограниченной власти, подозрительности и паранои Сталина и его соработников, что вылилось в трагедию человечества, унесшую многие десятки миллионов человек (А. Солженицын).

 

Патриарх Алексий II пишет: «Дай Бог, чтобы исполнились слова святителя Шанхайского   и Сан-Францисского Иоанна, сказанные им в 1938 году: «Блаженна ты, Земля Русская, очищаемая огнем страдания! Прошла ты воду крещения, проходишь ныне через огонь страдания, войдешь  и ты в покой».

 

Для того, чтобы земля России и живущие на ней вошли в покой, необходима высокая духовная нравственность и духовная дисциплина каждого. Нам нужно духовное образование, воцерковление как глоток свежего воздуха, нужно вернуться на круги своя к православию. Чтобы каждый живущий в нашей стране обрел в своей душе мир в союзе с Богом и людьми, научился любить, прощать, быть милосердным, смиренным, терпимым, научиться слышать другого, не делать зла, жить по совести и в чистоте души».

 

Теперь «пусть говорят дни, и многолетие поучает мудрости» (Иов. 32, 7).

 

Все эти чудовищные лихие годы проходили в нашей стране по распоряжениям государственной власти. Принимались специальные решения для проведения арестов и расстрелов в течение четырех месяцев начиная с 5 августа 1937 года. Однако они совершались до конца года. Политбюро ЦК приняло новое решение «Об утверждении дополнительного количества подлежащих репрессии...» чтобы всю операцию... закончить не позднее 15 марта 1938 года. Однако маховик репрессий на местах раскрутили так, что удержать уже не могли. А. П. Бранчевского арестовали 20 июля 1938 года, то есть после указанного срока о завершении арестов. Репрессии продолжались все годы советской власти.

 

В годы 2010 и 2011 гнусные силы вновь пытались расшатать изнутри Россию. События в Москве, на Манежной площади и на Болотной с Немцовым, Явлинским, Собчак, которые опять призывали к свержению власти, продавая опять Россию западу. Слава Богу Господь сберег нас, будем же и мы здравыми, не дадим этому свершиться, а вопреки им сделаем родину нашу процветающей и счастливой, дарящей любовь миру.

 

 

Памятник погибшим докторам в годы репрессий на Бийском куррорте Белокуриха.

 

Предыдущая часть       Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

 






Ваш комментарий
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым


Согласен (а) на публикацию в проекте Призвание врач





Рейтинг@Mail.ru
Сибирский медицинский портал © 2008-2019

Соглашение на обработку персональных данных

Политика в отношении обработки персональных данных

Размещение рекламы
О портале
Контакты
Карта сайта
Предложения и вопросы
Информация, представленная на нашем сайте, не должна использоваться для самостоятельной диагностики и лечения и не может служить заменой консультации у врача. Предупреждаем о наличии противопоказаний. Необходима консультация специалиста.

Наверх