18+
Сибирский
Медицинский Портал
Здоровье. Медицина. Консультации
www.sibmedport.ru
Бесплатная консультация ветеринарного врача


Читайте также


Фото «Я счастливый человек»: в память об Анатолии Колесниченко

Фото К 45-летию БСМП: Больница с железным характером

Фото Эндокринологической службе Красноярского края – 65 лет!

Фото Красноярскому медуниверситету – 75 лет!

Фото Воспоминания. Служба в Германии после войны

Фото "Доктор Мельников": вспоминает А. Коновалов и П. Гаврилов

Фото Воспоминания. Встреча с именем В.Ф. Войно-Ясенецким в Германии

Фото "Доктор Мельников": вспоминает друг детства В. Некрасов

Фото Воспоминания. День Победы

Фото "Доктор Мельников": вспоминают И. Артюхов и К. Фурсов

Фото Воспоминания. Чудо спасения

Фото "Доктор Мельников": вспоминает А. Катаргин


Воспоминания. Три уголовных дела на сотрудников НКВД

    Комментариев: 0     версия для печати
Воспоминания. Три уголовных дела на сотрудников НКВД

Продолжение личностно-биографического повествования "Ровесница лихого века", Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

 

В Интернете на сайте http://memorial.krsk.ru/dokument/kk/390915.html размещено три уголовных дела на службистов НКВД, которые открывают завесу преступлений НКВД против своего народа и технологию преступлений. Ознакомимся с заявлениями сотрудников Красноярского управления НКВД, оказавшихся в рядах политзаключенных. Все течет, все изменяется, были на вершине и не задумываясь творили беззакония и вдруг оказались в той же яме, которую рыли для других.

 

Заявление П. С. Чубарова

Вход № 9-621

ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ПРЕЗИДИУМА

ВЕРХОВНОГО СОВЕТА РСФСР

Тов. БАДАЕВУ

СЕКРЕТАРЮ КРАСНОЯРСКОГО КРАЕВОГО

КОМИТАТА ВКП(б)

Тов. КУЛАКОВУ

З А Я В Л Е Н И Е

подсудимого члена ВКП(б)

Чубарова Петра Спиридоновича

15/IX-39 г.

 

Крайностью принужден обратиться к Вам. Прошу выслушать меня.

 

С конца августа месяца 1937 г. я работал заместителем управляющего по УБЧ Березовской трудколонии ОТК УНКВД по Красноярскому краю. В начале ноября месяца 1937 г. по моим материалам был изъят и репрессирован пом. управляющего названной колонии, враг народа, бандит Аксенов, а вслед за ним и часть его банды: ст. бухгалтер колонии Ширинский (бывший князь), технорук Вишневский (бывший офицер).

 

В этот же момент врид. управляющего колонией – нач. ОТК края Казначмевский (друг и покровитель Аксенова) направлен был на курсы в город Харьков. Таким образом, мне пришлось одному с начала ноября до конца декабря 1937 г. руководить колонией, где оставалась тогда еще не раскрытой часть Аксеновской банды, которая, между прочим, намеревалась «убрать» меня.

 

Вражеское руководство колонии в течение 1936–37 гг. довело колонию до чрезвычайно тяжелого материального, организационного и политико-морального состояния к зиме 1937–38 года. Последний диверсионный акт вражеских отребьев – большой пожар в колонии 21 декабря 37 года, в котором погибли двое из воспитанников, еще более усугубил напряженность состояния трудколонии, поставив ее под угрозу развала.

 

При таких условиях, 10 января 1938 г., в 8 часов вечера, осужденные воспитанники-подростки (1920 г. рождения) Безрученко Н. и Демшин пьяные, вооруженные ножами и дубинами, учинили бандитский ночной погром колонии.

 

Безрученко и Демшин – это совершеннолетние, физически сильные, с резко выраженными чертами уголовщиков люди. Будучи на положении воспитанников открытой ДТК, они грубо нарушали режим последней: систематически пьянствовали, имели половые связи с женщинами в колонии и соседних селениях, куда уходили самовольно, картежничали, занимались кражами и сбытом краденого, часто избивали несовершеннолетних воспитанников, к труду относились с презрением. Весной 1937 года Безрученко с Демшиным, приготовив кинжалы и маски, хотели совершить бандитский ночной налет на соседнее село Маганское, но их замысел был своевременно предупрежден. Безрученко и Демшина предполагалось направить в лагеря НКВД.

 

Как уже сказано выше, в момент чрезвычайно тяжелого общего состояния колонии, когда наследие вражеского руководства было довольно чувствительным, Безрученко с Демшиным учинили ночной погром колонии: наносили побои всем попадавшимся им под руку, успели избить около 10 человек, в т. ч. дежурного охранника гр-на Игнатова, девушку официантку Королеву, последней нанесли сильный тупой удар в спину, в результате чего Королева спустя несколько месяцев умерла. Погромщики ворвались в столовую, где разогнали прислугу, выбили окна, разбили горевшие керосиновые лампы, опрокинули на пол пищу, приготовленную на завтрак, разобрали часть кирпичной плиты на кухне, кирпичами и поленьями кидали в окна и двери, не допуская к себе никого, угрожая «раздробить череп» каждому, кто попытается взять их.

 

С группой воспитанников-активистов я сделал две попытки к задержанию Безрученко и Демшина, к прекращению погрома, но безрезультатно. После этого я пришел на квартиру к новому управляющему колонией, лейтенанту Госбезопасности тов. Сенаторову, информировал его о происходящем и между прочим спросил, можно ли в данном случае применять оружие. На что тов. Сенаторов ответил: «Если потребуется, то и оружие применим».

 

Заявление А. И. Григорьева

(орфография сохранена)

С. Секретно

СЕКРЕТАРЮ КРАЙКОМА ВКП(б)

Красноярского края тов. КУЛАКОВУ

г. Красноярск

От бывш. члена ВКП(б)

ГРИГОРЬЕВА Александра Ивановича

З А Я В Л Е Н И Е

 

Тов. КУЛАКОВ, я хочу Вам со всей откровенностью и честностью, описать, почему я дошел до положения арестанта и нахожусь в настоящее время в Красноярской тюрьме.

 

В органах Ч ОГПУ НКВД – я проработал с 1919 года по день ареста. Член ВКП(б) с 1920 года, последняя работа – н-к Ужурского РО УНКВД.

 

Весь состав моего преступления – состоит в незаконных арестах и превышение власти, в результате чего Военным трибуналом УПВО-НКВД КК – по ст. 193 ст. 17«а» УК – осужден 7. VI-39 к 10 годам исправительно-трудовым лагерям.

 

Проработав 19 лет в органах у меня не было ни одного момента или фактов незаконных арестов и на превышение власти, а на 20-м году, я оказался преступник.

 

Чем это объяснить? Это я объясняю исключительно потому, что я слепо доверял руководству УГБ НКВД (Гречухину, Булычеву, Кувеневу, Орлову, Лебедеву, Пульканову и др.) и совершил преступление в результате «чекистского головокружения» – практически выполняя указания поименованных выше руководителей, тем самым втянув своих подчиненных – для совершения преступления (Ларионова, Воробьева, Максимова, Григорьева) – официально заявляя: «кулак есть враг, на него любыми способами добывайте материал, для того, чтобы его уничтожить», что и было сделано и незаконно арестовали 8 кулаков, которых осудили на разные сроки, а одного из них к ВМР.

 

Хорошо я расправился вот этим позорным методом с кулаками, меня за это осудили, но ведь в управлении НКВД КК, из числа бывшего количества сотрудников УГБ (по моему подсчету около 45 человек помимо привлеченных 15) совершали самые гнусные преступления в массовой операции по изъятию к-р элемента по тем-же установкам, которые я выполнил, они остаются на свободе и сейчас курс взят бить «стрелочников» – разбить чекистские кадры, надо арестовать и отдать под суд 45 коммунистов – чекистов, что-же мы все виноваты? Или умышленно совершали преступления для того чтобы лишить себя свободы? Или преступления совершили из-за какой-нибудь корыстной цели? Где-же это командование.

 

Куда оно делось? Неужели у них не хватает смелости заявить о своих установках, о своих преступлениях? И возложили всю ответственность на «стрелочников», оставшись сами в стороне. Лично я с сентября м-ца 1938 года, командованию несколько раз сигнализировал, кроме того у них сигнализаторские материалы были, но они, т. е. командование – все это скрывало, не предпринимало мер, тем самым не желая изобличать себя как прямых преступников и теперь всю вину возложили на нас и этим хотят ограничится. По незначительным изложенным фактам, но имеющее серьезное значение, я 15-го июня 1939 г. сообщил в ЦК ВКП(б) и НКВД СССР, но это недостаточно, я думаю, что н-к УНКВД т. СЕМЕНОВ, должен будет Вас информировать, хотя бы по тем фактам, которые я ему сообщил, думаю, что Вы с этими материалами познакомитесь, но я еще хочу довести до Вашего сведения и принятия надлежащих мер нижеследующее.

 

Военная прокуратура УНКВД – КК и краевая прокуратура, о всех гнусных делах, имевшее место в УНКВД – знало хорошо, имела очень много сигнализаторских материалов вместе с бывш. секретарем ПКП(б) Соболевым, но их не предотвращала, а способствовало (Любашевский, Николаев, Соболев и др) в результате чего «стрелочники» должны сесть на скамью подсудимых:

 

а) управление НКВД – КК – возглавляемое Гречухиным и их непосредственными помощниками – Лебедевым, Булачевым, Хвастовским, Кувеневым и др. узнали, что в Новосибирске вскрыта и ликвидирована большая так называемая «Ровсовская организация» имеющая у себя повстанческие штабы и полки, численность которых доходит до чрезмерных цифр.

 

А в Красноярске нет. Так вышепоименованное командование через н-ков оперсекторов НКВД – Хмарина, Орлова, Плоткина и Якубсона решили создать эту «Ровсовскую организацию», расчленив таковую: в Канске штаб и полк, в Ачинске штаб и полк, в Красноярске связывающий штаб с выходом на главный штаб повстанческой организации в гор. Новосибирске.

 

Для руководящего состава и командиров штабов и полков – решили подбирать контингент исключительно из бывш. офицерства, фельдфебелей, дворян, графов, а полки формировать из беглого кулачества, кулаков и спецпереселенцев. Таким образом, схема – особенно Булачевым и Хвостовским, для создания такой организации была готова.

 

В результате этой установки, как впоследствии мне стало известно: XI отдел УГБ НКВД в крайсвязи без наличия материалов (доносов – Т. П.) и какой-либо агентурной разработки арестовало несколько десятков человек, большинство не знавшие друг друга, но Пазин их связал и познакомил и создал, одно из звеньев Ровсовской организации. III отдел УГБ почти что полностью ликвидировал – арестовав из крайкоммунхоза и горкомхоза гор.

 

Красноярска, Канска по инициативе Плоткина его помощников Зайцева, Кузнецова, создали полк из числа спецпереселенцев, Ачинск н-к о/с Орлов и его помощник Королев создал штаб и полк ДТО НКВД – Селезнев в Иланске (станция) звено. Таким образом, без наличия каких либо материалов создали Ровсовскую организацию.

 

При этом должен отметить, что на всех без исключения членов Ровсовской организации, протоколы допросов составлялись заранее, руководством «корректировались», после этого, если не начальники отделений, то передавали готовые протоколы допросов сержантам или их практикантам, которых проинструктировали, чтобы составленные за ранее протоколы допросов и скорректированные начальством их сажали с обвиняемыми, почти не зачитывая протокола допроса заставляли подписывать протокол, применяя к ним конвейерную систему, держали на выстойке, несколько дней не давали спать и есть, а когда подпишет, считают, что его «раскололи», таким образом, было изъято около 1800 человек Ровсовской организации, которые в большинстве подвергнуты к ВМР. Вот теперь понятно, почему вынесено было обвинение тройкой на Алексея Петровича Бранчевского 16 августа 1938 г., то есть за 4 дня до ареста 20 августа 1938 года. А так же почему протокол ареста и допроса написан ровным почерком так, как пишется текст без участия собеседника, и почему все они были подписаны сержантом, а подписи А. П. Бранчевского подделали.

 

б) необходимо остановится и о порядке «оформления» и изъятия членов организации – правых. Несомненно, по правым УНКВД – был нанесен большой удар и значительно их разгромили, ну – а после этого работники УГБ НКВД (Леонюк, Журавлев, Матусевич, Блинов и др.) встали от «чекистского головокружения» – на прямой путь фальсификации и злоупотреблений, гнались за цифрами, за количеством правых, совершенно не учитывая действительность, а именно, как в краевом центре, так и на периферии, встали на путь клеветничества на районных руководителей, не только работников РК ВКП(б), но и членов бюро ВКП(б) предРИКов, работников политотделов совхозов, МТС и т. д., но и на работников УНКВД КК.

 

Как это получилось? Арестовали ряд ответственных работников краевого центра, как-то Рещикова, Думченуко, Эмолина, Морозова и других, заполучили от них указания, в настойчивой форме потребовали от них, чтобы они указали на всех участников им известных членов организации чтобы отбить от себя основной удар, правые встали на прямой путь клеветничества, а ведущие по ним следствие сотрудники УГБ – Стрельник, Степанов, Халуимов и др., не проверяя истинного положения их показаний, последним заявили: пиши больше членов организации, т. к. этому мерзавцу больше ничего не остается делать, как клеветать на честных коммунистов, последних без абсолютной проверки их практической деятельности, арестовывают, сажают в камеру, для предварительной камерной обработки, после чего заранее по составленному протоколу, этот практикант на основе только одного показания через вынужденный путь, истощая физически, подписывает протокол вымышленно записанный, и дает еще дополнительных членов организации правых «ему известных», не выясняя, когда, где, при каких обстоятельствах, был привлечен новый член организации, а использовалась стандартная форма протокола допроса, которая среди сотрудников УГБ НКВД – декламировалось как стихотворение, при этом должен отметить, таким-же образом, делались и очные ставки между обвиняемыми, а для того, чтобы не быть в сомнении, вышеуказанные следователи заставляли «уже сделанных членов правой организации» собственноручно писать заявление о свой деятельности.

 

Считая, что обвиняемый «признался» – ожидают приезда Военной Коллегии и для того, чтобы эти вымышленные показания части обвиняемых были-бы подтверждены и нашло-бы свое отражение «в правильности работы следователей» Блинов и Стрельник поехали в Новосибирск «учится» как лучше перед Военной коллегией провести дела. Получивши там, видимо, значительный опыт и приехав в Красноярск, получили не отрадную картину, т. е. большинство правых «разложились», т. е. стали отказываться от показаний подписанных ими и составленные следователями, тогда в УНКВД – начинается так называемый «ВОССТАНОВИТЕЛЬНЫЙ ПЕРИОД» из периферии вызывают сотрудников УГБ, Ясюка, Кожевникова, Кузнецова из Абакана Станько и другие, которые вновь начинают «обрабатывать» этих правых, применяют обратно те же действия и последние физически истощаются – вынужденно подписывает протокол, после этого последняя обработка в той-же форме происходила и перед Военной Коллегией, но тут под диктовку правого заставляют собственноручно писать заявление в адрес Военной Коллегии, что он признает себя виновным и чтобы дать ему снисхождение. На суде же с ним долго не разговаривают.

 

Спрашивают «признаете себя виновным» – он отвечает – нет – и пытается сообщить Военной Коллегии, что он вынужденно дал показание, на это суд не обращает внимание, а руководствуется наличием документов в деле и приговаривает к ВМР. Вот такая технология была разработана Нововсибирским НКВД. Теперь ясно, почему не на работе, не дома арестовали А. П. Бранчевского, а его цинично пригласили самому прийти во II Транспортное отделение Красноярского НКВД, где было уже сфабриковано дело и даже оформлено. Поэтому НКВД-шникам не нужно было делать обыск в доме Алексея Петровича. НКВД-шники были уверенны в своей безнаказанности.

 

«Таким образом, вследствие такой системы следствия – по следователям УНКВД – почти 1/3 всей партийной краевой организации в большинстве этой сволочью правыми были оклеветаны и осуждены, а следователь подпав под влияние правых, вместо проверки принимали их за чистую монету, арестовали безвинных коммунистов (Тараканов, Никитин, Лившиц, Дружинин, Вараксин, Вишняков, Рябцев и т. д.)

 

Спрашивается, почему секретарь партколлектива НКВД – КК Поляков и члены парткома УНКВД – КК знали, и никто из них об этом не поставил на партколлективе и перед начальством. Не предвращали потому, что сами замешаны в этом деле – Поляков – также расправлялся с военным комиссаром авиабригады Рязановым (под началом которого служил жених Н. А. Бранчевской – Сергей Курицин). Агитация его на второй краевой партконференции ВКП(б) – не голосовать за секретаря Каратузского РК ВКП(б) – Фомичева, т. к. он правый.

 

Лапитский применял физическое воздействие над арестованными студентами и работниками ЛТИ (лесотехнического института – Т. П.).

 

Вследствие такой обстановки и рядовой состав УГБ – совершал преступления, беря пример с командования УНКВД и партколлектива;

 

в) Аналогичные дела были «оформлены» по шпионско-диверсионным организациям Абакан, Канск, Минусинск, Ачинск.

 

О всем вышеизложенном я в достаточной степени описал подробно в своем письме, адресованном на имя секретаря ВКП(б) – тов. Сталина, Наркома внутренних дел тов. Берия, Главному военному прокурору РККА, Военному прокурору воен. юристу III ранга УНКВДД КК тов. Остаповичу, для принятия надлежащих мер, констатируя в самом подробном виде все известные мне факты.

 

Я сообщаю это Вам и со всей ответственностью заявляю, что все то, что я описал выше, это есть действительная правда, известная всему руководству. Однако никто из них не предпринимал меры. Своим заявлением я совершенно не хочу опорочивать работу органов НКВД, сделано было мною, но такие гнусные факты были и до сего времени не исправляют и ответственность возложили на стрелочников.

 

Мне известны факты об извращениях сельхозустава и в вопросах севооборотов, но считаю, что УНКВД, имея в этом вопросе, хотя бы с моей стороны большую сигнализацию, однако мер никаких не предприняло.

 

ГРИГОРЬЕВ.

17.VI. – 39 г.

КЦХИДНИ ф. 55, оп. 5, д. 27

 

Дело П. С. Чубарова, управляющего Березовской трудовой колонией

 

Итак, ознакомились с заявлением подсудимого П. С. Чубарова, бывшего управляющего по УБЧ Березовской трудовой колонии ОТК УНКВД по Красноярскому краю и заявлением члена ВКП(б) с 1920 г. А. И. Григорьева, сотрудника ЧОГПУ НКВД (c 1919 г.). Начальника Ужурского РОНКВД. Третье дело № 67–1939 г – по обвинению бывшего начальника XI отдела УНКВД КК лейтенанта ГБ Анастасенко Василия Ивановича в преступлении, предусмотренном ст. 193–17 п. «а» УК РСФСР.

 

Эти дела довольно полно раскрывают картину, как фальсифицировали в страшные 20, 30, 40, 50 годы сотрудники НКВД-МВД обвинения в столь необъяснимо широком масштабе по статье 58-й с вынесением высшей меры наказания (ВМН) или лишением свободы на 8, 10, 15, 25 лет и более, а также насколько они были обоснованными.

 

«Юридические упражнения» сотрудников НКВД

П. С. Чубаров с августа 1937 г. работал в системе НКВД-МВД по закону джунглей прошлого века. Он даже исполнял обязанности руководителя колонии. Как он сам сообщает: «Он сам непосредственного своего руководителя оговорил, написав донос в ноябре 1937 г.

 

Банда эта намеревалась убрать меня». В детской трудовой колонии двое воспитанников учинили ночной погром в колонии с избиением 10 человек и двух сотрудников. Официантка позже умрет в больнице. Остановить погром и арестовать этих двух погромщиков Чубарову не удалось. Тогда он доложил о происшествии новому управляющему лейтенанту госбезопасности товарищу Сенаторову. У которого он спросил, можно ли применить оружие. На что Сенаторов ответил: «Если потребуется, то и оружие применим». Чубаров применил оружие, выстрелив в ногу одному из дебоширов в целях остановить хулиганов. Раненный воспитанник вскоре умер в больнице, а второй был судим и приговорен к десяти годам лишения свободы.

 

На этом дело было закрыто.

 

Спустя 7 месяцев начальник ОТК края Казначмевский (друг и покровитель Аксенова по словам заявителя) возбудил дело 10 августа 1988 г. против Чубарова. Следователь, ведущий его дело, так считал автор заявления, что он имел тенденциозное задание по обвинению его, поскольку он не скрывал предвзятости в отношении к Чубарову, собирал материалы по его обвинению, «в целом ряде должностных преступлений: нарушения финансовой дисциплины, очковтирательстве сведений в статистических отчетах УВЧ, привоз в колонию 12 воспитанников-казахов».

 

Чубаров привел ряд доказательств, что не он выстрелом убил воспитанника, а его убил бухгалтер колонии. Военный трибунал войск НКВД, заведующий Сибирским округом по Красноярскому краю, не принял к сведению показания свидетелей и признал Чубарова виновным по ст. 193–17 «а» и 139 УК РСФСР. Его приговорили к лишению свободы сроком на два годабез поражения прав.

 

Чубаров счел, что закон к нему применен односторонне, не учтены показания свидетелей и не взята во внимание его характеристика, данная ему, коммунисту РК ВКП(б). Далее он указывает, что в примечании к ст. 28 УК говорится, «что лишение свободы может применяться по тем делам, по которым суд признает необходимым изолировать подсудимого от общества на длительный срок». Он ставит вопрос в своем заявлении: «Есть ли такая необходимость в данном случае?» Он приводит и ст. 5 раздела 5 УК, что он не является общественно-опасным. Неужели член партии, которому РК ВКП(б) дает положительную характеристику, является «общественно-опасным элементом? Почему эта сторона закона неприменима?» – спрашивает осужденный доносчик и коммунист.

 

Далее он применяет и такие аргументы. «Мне кажется, что наш советский суд должен проявлять политическую принципиальность, иметь в виду учение товарища Сталина об отношении к живым людям, к кадрам и особенно партийным кадрам». Оказывается, была политическая принципиальность к партийным кадрам? А как насчет законности по отношению ко всем членам общества?

 

Поскольку дело Чубарова рассматривалось Военным трибуналом войск НКВД, которым было определено: «При подтверждении дополнительным следствием виновности Чубарова в стрельбе по Безрученко и нанесении ему огнестрельного ранения предъявить Чубарову обвинение вместо ст. 193–17 «а» и 139 УК по ст. 136 УК РСФСР».

 

На что Чубаров выносит свой вердикт – он пишет в очередной жалобе: «Этот пункт определения можно понимать так: обвиняемый брыкается, заставляет нас возиться с ним – припечатаем его покрепче». Чубаров – сотрудник этой системы и знает ее изнутри и, защищая себя, называет происходящие вещи своими именами.

 

Далее, видя, что прошло три месяца со дня вынесения указанного определения, а о дальнейшем движении его дела молчат, он пишет: «Это мне кажется зловещим для меня».

 

Заглавными буквами он пишет: «Один год и 8 месяцев меня держат на пороге из партии прямо перед открытой дверью тюрьмы. Тяжело, очень тяжело работать и жить, имея перед собой такую мрачную перспективу. Это убийственно действует на психику, парализует работоспособность. С расшатанной сердечно-нервной системой (миопатии сердца, реактивная неврастения) я боюсь, что не вынесу этой пытки еще продолжительное время.

 

Не могу больше служить объектом юридических упражнений, не могу быть в роли Ваньки для битья».

 

Вот, оказывается, кем были для них воспитанники и политзаключенные – всего лишь «Ваньками для битья». А весь процесс следственный и работу Военного трибунала войск он назвал «юридическими упражнениями». По отношению к заключенному, по его представлению, по их системе можно делать все, даже применять оружие против ребенка, пусть даже закон нарушившего, а вот против члена партии коммуниста, офицера НКВД ни-ни, так как это убийственно действует на его психику, «парализует работоспособность».

 

Он «боится, что не вынесет», видите ли, у него неврастения и миопатия. Для него это «пытка». Закон для всех должен быть один, и всем нужно отвечать за свои поступки в одинаковой мере. «Какою мерою мерите, такою отмерено будет вам» (Мрк. 4, 24).

Заканчивая свое заявление, он обращает внимание председателя Президиума Верховного Совета РСФСР товарища Бадаева и секретаря Красноярского краевого комитета ВКП(б) товарища Кулакова.

 

«Мне 36 лет от роду. Почти вся моя еще недолгая сознательная жизнь проходила в борьбе за укрепление советской власти, за осуществление генеральной линии нашей партии, за социализм в рядах комсомола (1919–1924 гг.), в рядах ВКП(б) с 1927 г. Мне и впредь тоже хочется по-большевистски работать на благо социалистической родины и радостно жить.

 

Уверенный в невиновности в предъявленном мне обвинении прошу Вашего решающего вмешательства в дело, прошу оградить меня от уголовного преследования. «Проситель подсудимый член ВКП(б) п/б № 2127146» (КЦХИДН; Ф. 26, оп. 1, д. 763).

 

Коммунисты в советской стране жили по особым правилам, и закон для них был не писан, а жили они по принципу пословицы «закон, что дышло, куда хочу, туда и вышло».

 

Как видим из дела, истинный коммунист, бывший ярый комсомолец, безбожник, на душе которого не одна загубленная жизнь, решил себе расчистить дорогу и сесть в кресло управляющего по УБЧ Березовской трудовой колонии ОТК УНКВД. С браунингом он вольно обращался в 1919–1924 годы, по неписанному закону революции и вседозволенности (прототип майдановца Музыченко). Он считает, судили его коллеги не за то, что он убил воспитанника, и он в этом был прав, это был лишь предлог, а вот за доносы на своих же сотрудников.

 

В августе он пришел, а в ноябре он уже целую банду, орудующую в управлении Березовской колонии, обнаружил. Да, коммунист Чубаров был молодой и ретивый, рыл ямы под других и неосторожно сам угодил.

 

Дело № 67–1939 г. Протокол судебного заседания

 

1939 г., декабря, 4-го дня ВТ войск НКВД КК в г. Красноярске в помещении ВТ в закрытом судебном заседании в составе:

  • председательствующего Воен. Юриста 3 ранга т. Зубарева;

  • членов: мл. лейт. ГБ т. Мотыцина;

  • сержанта милиции т. Панченко;

  • при секретаре технике интенданте т. Зыкове,

рассмотрел дело № 67–1939 г. по обвинению б. начальника ХI отдела УНКВД КК – лейтенанта ГБ Анастасенко Василия Ивановича в преступлении, предусмотренном ст. 193–17 п. «а» УК РСФСР.

 

Председательствующий удовлетворяется в самоличности подсудимого, опросом устанавливает, что Анастасенко Василий Иванович родился в 1900 году в г. Чите, по соц. происхождению из служащих, чл. ВКП /б/ с 1927 г., исключен по настоящему делу, русский, грамотный, обучался два года в духовном училище, женат, на иждивении жена и сын 11 лет.

 

В 1919 г. по мобилизации служил 3 мес. у Колчака. В РККА служил с конца 1919 по 1922 г., в органах НКВД с 1922 по август 1938 года, ранее не судим. С августа 1937 по август 1938 работал нач. ХI отдела УНКВД КК, под стражей по настоящему делу содержится с 5 октября 38 г.

 

Копию обвинительного заключения и протокола подготовительного заседания получил 5 октября 39 г.

 

Секретарь доложил, что по настоящему делу вызывались свидетели: Пазин В. Ф., Алешин В. Я., Попов Н. С., Воробей А. В., Коптев В. П., и что свидетель Коптев не явился ввиду того, что находится в служебной командировке.

 

Председательствующий предупреждает свидетелей об ответственности за дачу ложных показаний по ст. 95 УК, в чем от них отбирается подписка, текст которой огласил секретарь, после чего свидетели удалились в отдельную комнату.

 

Председательствующий объявляет состав суда и спрашивает подсудимого, имеет ли он отводы составу суда.

 

Предыдущая часть       Следующая часть

Cодержание книги

Вверх






Ваш комментарий
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым


Согласен (а) на публикацию в проекте Призвание врач





Рейтинг@Mail.ru
Сибирский медицинский портал © 2008-2019

Соглашение на обработку персональных данных

Политика в отношении обработки персональных данных

Размещение рекламы
О портале
Контакты
Карта сайта
Предложения и вопросы
Информация, представленная на нашем сайте, не должна использоваться для самостоятельной диагностики и лечения и не может служить заменой консультации у врача. Предупреждаем о наличии противопоказаний. Необходима консультация специалиста.

Наверх