18+
Сибирский
Медицинский Портал
Здоровье. Медицина. Консультации
www.sibmedport.ru
Бесплатная консультация ветеринарного врача


Читайте также


Фото К 45-летию БСМП: Больница с железным характером

Фото Эндокринологической службе Красноярского края – 65 лет!

Фото Красноярскому медуниверситету – 75 лет!

Фото Воспоминания. Служба в Германии после войны

Фото "Доктор Мельников": вспоминает А. Коновалов и П. Гаврилов

Фото Воспоминания. Встреча с именем В.Ф. Войно-Ясенецким в Германии

Фото "Доктор Мельников": вспоминает друг детства В. Некрасов

Фото Воспоминания. День Победы

Фото "Доктор Мельников": вспоминают И. Артюхов и К. Фурсов

Фото Воспоминания. Чудо спасения

Фото "Доктор Мельников": вспоминает А. Катаргин

Фото Воспоминания. Опыт работы с ранеными, пораженными газовой гангреной


Воспоминания. Освобождение друзей из ГУЛАГа

    Комментариев: 0     версия для печати
Воспоминания. Освобождение друзей из ГУЛАГа

Продолжение личностно-биографического повествования "Ровесница лихого века", Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

 

Еще до освобождения Алексея Петровича Бранчевского в начале 1939 года, выпустили из Красноярской тюрьмы подругу – врача Галину Мальцеву, которая отсидела более одного года в тюрьме г. Красноярска.

 

О репрессии подруги Н. А. Бранчевской узнаем из той же «Книги памяти жертв политических репрессий Красноярского края» о том, что: «Мальцева (Костылева) Галина Петровна, родилась 17.04.1911 на станции Зима Иркутской губернии. Русская, образование высшее медицинское. Из служащих. Проживала в г. Красноярске. Врач-хирург 2-й городской поликлиники. Арестована 20.10.1937». Ей было вынесено: «Обвинение по статье 11-58-6, 17-58-9, 58–11 Уголовного кодекса РСФСР. Дело прекращено 03.12.1938 дорожно-транспортным отделом НКВД КЖД по реабилитирующим обстоятельствам (ст. 4 п. 5 УПК РСФСР) (П-355)».

 

Галина Петровна Мальцева работала в городской поликлинике № 2 и никакого отношения к моменту ареста ко II отделению НКВД железной дороги не имела. Уж если и должны были ею заниматься энкавэдэшники, то само управление НКВД г. Красноярска. Однако муж ее – инженер, строитель КЖД – был ночью взят. Жен обычно обвиняли в том, что они не донесли на своего мужа, об его участии в противоправительственной организации. Ей же вменили статью 58-6, 9 и 11: шпионаж, то есть передача, похищение или собирание с целью передачи сведений, являющихся по своему содержанию специально охраняемой государственной тайной, иностранным государствам; разрушение или повреждение с контрреволюционной целью взрывом, поджогом или другим способом железнодорожных или иных путей и средств сообщения, средств народной связи, водопровода, общественных складов или иных сооружений или государственного или общественного имущества; недонесение о достоверно известном готовящемся или совершенном контрреволюционном преступлении... По 9-му пункту 58-й статьи применялась высшая мера наказания, как и по пункту 11.

 

И это все на основании безумия и фантазий следователя Севрюкова, при этом никакими документами, экспериментами не подтвержденные. Причина была корысть следователя Севрюкова. Он решил завладеть личной собственностью арестованных и домом старушек, у которых молодая супружеская пара снимала комнату. Галя Мальцева – женщина, все пытки вынесла и вину не признала, это позволило ей избежать расстрела. Но изверги продолжали ее еще держать даже после решения суда об освобождении ее. На свободу ее выпустят спустя 8 месяцев с формулировкой о прекращении дела, то есть недоказанности. Так, медленно работало учреждение при восстановлении прав человека, а вот при аресте, следствии и принятии решения на расстрел энкавэдэшники были очень скоры на руку.

 

Как видно из материалов «Книги памяти жертв политических репрессий Красноярского края» Костылев И. П., муж Г. П. Мальцевой, до ареста работал в системе управления железной дороги, как и отец Надежды Алексеевны. Следовательно, ими занимался тот же следователь Севрюков II дорожно-транспортного отдела НКВД КЖД. Оба дела были сфальсифицированы, о чем свидетельствует решение при рассмотрении их дел на уровне Управления народного комиссариата внутренних дел Красноярского края и Верховного суда РСФСР. А. П. Бранчевский тоже был освобожден по формулировке о прекращении дела. Последняя инстанция не нашла доказательной базы. Об этом говорит статья 4 п. 5 УПК РСФСР, позволившая реабилитировать уже через год и два месяца Г. П. Мальцеву, а через три года ее супруга И. П. Костылева. Если Г. Мальцева этот срок отбывала в тюрьме г. Красноярска, то ее супруг И. Костылев – на Колыме.

 

Лето 1940 года. Однажды Надежда Алексеевна, возвращаясь с работы, зашла к подруге Гале Мальцевой, проживавшей тогда в Николаевской слободе в частном деревянном домике с матерью, отцом и братом. Войдя во двор, она увидела седого старого человека, сидящего на лавочке. Она пробежала мимо него, торопилась войти в дом, даже не поздоровавшись со встреченным ей во дворе человеком. Зашла в дом, а ей подруга Галя говорит: «Надя, вернулся Ваня!» «Где он?» – вскричала от радости Надежда. И тут ей сказали, что он сидит на лавочке во дворе. Она выбежала к нему и разрыдалась. Сидящий на лавочке ей говорит: «Надя, а ты почто бежишь мимо и не здороваешься?» Она посмотрела на Ивана повнимательней и увидела мужчину среднего возраста, но седого, как лунь, и истощенного до неузнаваемости, в меховых опорках на ногах. «Ваня, это ты?» – «Да, Надя, это я – Иван». У него не осталось ни одного зуба, цинга их все унесла. Он не говорил, он слова шамкал. Узнать в этом человеке былого бравого Ивана при беглом взгляде не было возможности. Она поэтому его и не узнала и не могла бы узнать, настолько он за три года мук и истязаний изменился. Однако этот седой, как лунь, без единого зуба, худой человек, сидящий на лавочке во дворе, и был Иван Костылев.

 

Несмотря на перенесенные страдания, они все были безмерно счастливы, так как вновь все были вместе, беды все были позади, главное – они живы, и впереди их ожидала жизнь на свободе.

 

Реабилитирован он был 11.07.1940 Управлением народного комиссариата внутренних дел Красноярского края (П-5054).

 

Только он осмелился Надежде Алексеевне рассказать хоть что-то о своих мытарствах. Его с другими заключенными доставили из Красноярска в Приморский край поездом в скотских вагонах. Затем посадили в трюм баржи. Число арестантов было несоизмеримо больше, чем могла вместить баржа в свое нутро. Где лежать? Места не было. Жили, пока их плавили вместе с покойниками. Многие умирали после пыток, изможденные, больные в духоте трюма. Пищу опускали на веревочке в ведре, которая не всегда тебе доставалась. Высадили их на Колыме, на пустой необжитый берег, где даже ни одного кустика не было. Продуктов тоже не было.

 

На другой барже был доставлен строительный материал. Его сами заключенные выгружали. После чего им сказали: «Стройте, копайте и живите». Кто начал строить землянку, а кто шалаш. Только через год привезли харчи – сухари. На Колыме Иван пробыл три года и три месяца. Выжила на Колыме одна пятая часть из тех арестованных, что были доставлены на барже на Колыму. Как видим, Иван тоже не рассказал, что он претерпел на следствии. Тот же вопрос, что она задавала отцу, Надежда Алексеевна попыталась задать подруге. Однако и Галя, вышедшая из Красноярской тюрьмы, слово в слово дала такой же ответ, как и ее отец: «Надя, никогда не спрашивай и не задавай никаких вопросов, так как я никогда до смерти ни тебе, ни маме ничего не расскажу». Видимо, рассказ ее мог быть не по духовным силам Нади, мамы, через столь страшное им пришлось пройти. Галя еще раз сказала так, как будто вбила последний гвоздь по этому вопросу: «Не спрашивай меня, что мы там пережили». Хорошо известно, что со всех, кто был отпущен, бралась подписка о неразглашении тайны, а именно что с ними происходило во время следствия.

 

Семья, наконец, была в сборе, подруга с мужем тоже. Но не вернулся нареченный ее, Сергей Курицын, из друзей ближайших врач Шершнев. Прекратились и массовые аресты. Был за вредительство осужден и расстрелян председатель НКВД СССР Ежов, который оказался один в ответе за политику репрессий – Большого террора 1937 и 1938 годов. Ушли в небытие эпидемии сыпного тифа. Жизнь дарила веру, надежду на лучшее. Все пошло своим чередом, насколько это было в то время возможно.

 

Перед войной по Советской улице (ныне Мира) впервые стал редко ходить транспорт – пассажирский автобус («пазик»). Их было мало. По-прежнему по городу в основном передвигались пешком.

 

Все события конца тридцатых лет, ожидание неведомо чего, утрата единственного и неповторимого друга Сергея Курицына, который должен был стать ее половинкой, тягостное ожидание из заключения отца и возвращение его, истерзанного и измученного, глубоко больного, достались на долю этой удивительной, маленькой, хрупкой, стройной, худенькой женщине – Надежде Алексеевне Бранчевской. Как она сама говорит: «Эти события оставили глубокий след боли и страданий в моей душе на всю оставшуюся жизнь».

 

Но, как окажется, это были испытания для нее не последними. На ее первую половину жизни упала еще кровопролитная Великая Отечественная война. И вновь она была в гуще событий, как и ее друзья: вначале трудилась в глубоком тылу, а потом на передовой боевой линии фронта.

 

Предыдущая часть        Следующая часть

Cодержание книги

Вверх






Ваш комментарий
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым


Согласен (а) на публикацию в проекте Призвание врач





Рейтинг@Mail.ru
Сибирский медицинский портал © 2008-2019

Соглашение на обработку персональных данных

Политика в отношении обработки персональных данных

Размещение рекламы
О портале
Контакты
Карта сайта
Предложения и вопросы
Информация, представленная на нашем сайте, не должна использоваться для самостоятельной диагностики и лечения и не может служить заменой консультации у врача. Предупреждаем о наличии противопоказаний. Необходима консультация специалиста.