18+
Сибирский
Медицинский Портал
Здоровье. Медицина. Консультации
www.sibmedport.ru


Читайте также


Фото Предпосылки к необходимости дополнительных методов коррекции гомеостаз...

Фото Анестезия у больных с острой кровопотерей

Фото Продленная стресспротекция в лечении острой кровопотери

Фото Интенсивная терапия и анестезия травматического шока

Фото Проблемы анестезии при операциях на печени

Фото Анестезия и интенсивная терапия при травматическом панкреатите

Фото Проблемы анестезии и интенсивной терапии в акушерстве при кесаревом се...

Фото Проблемы анестезии в нейрохирургии

Фото Особенности интенсивной терапии и анестезии при операциях на легких

Фото Предоперационная подготовка и анестезия у больных диффузным токсически...

Фото Проблема параоперационного иммунодефицита и его коррекции

Фото Проблемы анестезии при оперативной коррекции сколиоза у детей


Врачевание. Наука, стресс, риски

    Комментариев: 0     версия для печати
Врачевание. Наука, стресс, риски

Продолжение книги "Врачевание" (размышления детского врача).

Предыдущая часть

Следующая часть

Содержание книги

 

4.6. Наука, стресс, риски

 

Новое время характеризуется все более интенсивным развитием науки. Роль ее в обществе стала не только еще более полезной и необходимой в связи с ее большими достижениями, но и потенциально более опасной. Стремление человека к знаниям, видимо, генетическое, оно вывело его из дикого состояния, создало цивилизацию. Остановить развитие науки невозможно, хотя желающих этого немало. Парадокс ее в том, что каждое новое открытие несет в себе не только очередное благо для человека и повод для роста потребления, но и создает возможность появления отрицательных влияний на человека, его среду обитания, и в ряде случаев — риск использования изобретения в преступных целях, вплоть до терроризма. Возрастает моральная ответственность ученых за использование их изобретений. Однако ученый в этом не виновен, далеко не всегда можно рано предугадать последующее развитие и применение его открытия. Это уже функция государства. Не всякая перемена безобидная и служит только прогрессу. Любое новшество, предлагаемое для медицины, требует крайней осторожности.

 

Рентгеновские лучи, внесшие столь огромный вклад в диагностику и лечение болезней, погубили значительное число врачей-рентгенологов, да и немало пациентов пострадало. Компьтерная томография (КТ) — чрезвычайно полезный инструмент в диагностике многих заболеваний, но только тогда, когда другие методы недостаточны. Нельзя забывать, что одна КТ по степени рентгеновского облучения соответствует приблизительно 600 обычных рентгеновских снимков. В США появились сообщения о заметном увеличении риска развития рака у людей, прошедших исследования с применением КТ. Другой пример. Талидомид — прекрасное успокаивающее и обезболивающее средство, вызвал катастрофу в ряде стран, где у женщин, принимавших препарат во время беременности, родились дети с аномалиями конечностей. Авторы в ходе проверочных экспериментов не учли разное строение и проницаемость плаценты для лекарств у женщин в сравнении с плацентой подопытных крольчих. К сожалению, в результате этой трагической ошибки более 20000 детей оказались тяжелыми инвалидами.

 

Каждый год фармацевтические фирмы просят изъять из употребления то или иное лекарство, которое, как оказалось, может в некоторых случаях вызывать тяжелые осложнения, вплоть до смертельной опасности. В Европе новое лекарство проверяют 5 лет, в США — 7 лет, но и этот срок не всегда достаточный. Особенно большие проблемы в педиатрии, так как на детях проверять новый препарат трудно, опасно, не этично; а переносить данные, полученные у взрослых, на детей часто не корректно. На сегодня более половины лекарств, применяемых в педиатрии, остаются недостаточно проверенными, особенно их отдаленное действие. Фармацевтические фирмы имеют громадные средства. “ Проталкивая“ новый препарат в практику врача, они предпочитают проводить его клиническую проверку в бедных странах Латинской Америки, Африки, Азии. В развитых странах это делается реже и более осторожно, но все равно они как бы косвенно подкупают медиков, предоставляя часть препаратов бесплатно, вводят премии за их применение, подарки, оплаченные поездки и т.п. Возникает иногда некая зависимость врачей от фирм, и проверка препарата, которая должна быть абсолютно независимой и объективной, может оказаться, скажем, мягко, не совсем точной. Еще хуже обстоит дело с проверкой новых лечебных аппаратов, назойливо рекламируемых, как панацея от всех болезней. Есть даже аппарат, которым, как утверждают авторы, можно лечить 350 болезней (!?). Стоят они немало, действие их в лучшем случае не выше психотерапевтического. Роль Минздрава по проверке и допуску в практику многих таких “лечебных“ аппаратов оказалась весьма неудовлетворительной, и постоянно подвергается обоснованной критике со стороны ряда ученых, особенно специалистов физиков и биофизиков. Как видно, с коммертизацией медицины во всем мире трудно бороться. Хотя бы эти “новинки“ не вредили здоровью пациентов.

 

Техногенная революция вошла в каждый дом, где сегодня работает, как минимум, 4—6 больших электрических приборов. Все они считаются безвредными, видимо, так и есть. Но долго сидеть перед телевизором (более 1 часа), а тем более перед компьютером (более 40 минут) очень не рекомендуется, особенно детям. А они-то как раз главные их потребители и готовы не отходить ни от ТВ, ни от компьютера много часов. Вред велик и многообразен. Ухудшение зрения, пассивное и искаженное восприятие, задержка развития мышления и снижение способности к обучению. Стимулируется повышенная агрессивность, упрощенное отношение к сексу и безответственность поведения. Опасны длительная гиподинамия и детренированность, неправильное положение перед экраном (нарушения осанки). Фактически потеря детства — ухудшение коммуникабельности и потеря друзей, нет времени для взаимных посещений и прогулок, активных игр на свежем воздухе. Очень часто — нарастание лишнего веса и ожирение. Специальные исследования показали справедливость этих данных. В ту же категорию опасности для здоровья попал и мобильный телефон — замечательное современное средство связи. В Англии даже принят особый закон, запрещающий его использовать детям до 6 лет. Разумеется, все эти приборы с каждым годом будут все лучше, совершеннее, безопаснее. Однако, в самой сути их, наряду с прогрессом, заложен парадокс — отключение активного мышления, перегрузка лишней, ненужной информацией (информационный шум ), пассивное ее восприятие, снижение критичности, гиподинамия, длительное неправильное положение за столом, электромагнитные поля, напряжение зрения, одиночество, отрыв от чтения литературы, общения и бесед с друзьями, даже эпистолярность исчезает, но усиливается массовая манипуляция сознанием и пр. После длительных проверок и споров, все же установлено опасное влияние мобильного телефона на слух и особенно мозговую деятельность. Научные исследования по проверке этих утверждений продолжаются, но пока нужна дополнительная осторожность и защита детей от работающего аппарата.

 

Жители больших мегаполюсов (число их быстро нарастает) буквально тонут в шуме, обилии информации, суете, стремительном темпе жизни, ежедневных многочасовых переездах, скученности населения. Отрицательное действие шума нередко даже превосходит вредность токсического загрязнения воздуха городов. Почти 90% из числа жителей больших городов жалуются на почти постоянное недомогание, головную боль, усталость, чувство разбитости, снижение работоспособности, нарушение сна, раздражительность и др. Выявить это новое заболевание — “информационный невроз “ под силу лишь квалифицированному врачу после очень подробной беседы и осмотра пациента, что занимает гораздо больше административных 6—10 минут. Подобную, но еще более тяжелую ситуацию мы видим и среди врачей, которые чрезвычайно перегружены работой и находятся под влиянием всевозможных стрессов. Практически никто среди врачей не работает только 6 часов, а обычно гораздо больше, и даже дома, на отдыхе мысли о неясном или тяжелом больном не оставляют врача. Ему звонят пациенты и их родственники, персонал из больницы, он — звонит, уточняет состояние пациентов, ход лечения и т.д. Нет расслабления, полного отключения от дел, то есть, нет реального отдыха. В стационаре врач дежурит 24 часа без права сна и часто остается на работе (даже в операционной!) на следующий день. О каком качестве работы можно говорить…, да и безопасность пациентов страдает.

 

На врача давит почти постоянный груз профессиональной ответственности и чисто человеческих переживаний за жизнь и судьбу его пациентов. Он пытается облегчить состояние больного до последней минуты, борется с его муками и со смертью. Врачу же приходится сообщать родственникам о печальном исходе, и на него падает горе и часто неоправданный гнев семьи пациента. В другом случае, врач сообщает горькую правду родителям о неизлечимости их ребенка, о тяжелой инвалидности; порой ему приходится признать свою беспомощность — не все еще медицина сегодня может, или нет необходимых условий, лекарств, аппаратуры и т.д. и т.п. В наиболее концентрированном виде это падает на душу высококвалифицированного консультанта, профессора, к которому приводят, приносят на руках пациентов, которым уже никто не в силах помочь, и вот последнее роковое заключение возлагают на профессора. Мне это тоже пришлось очень много лет переживать. Видел подобное неоднократно и в работе таких известных профессоров, как А.Б.Воловик, А.Ф.Тур, Э.Фридман, В.А.Таболин, М.С.Маслов, А.М.Абезгауз и других.

 

Я оказался при очень тяжелой эмоциональной реакции акад.Ю.Ф.Домбровской. Мы были с ней гостями в г.Ереване на съезде педиатров Армении, и в перерыве заседаний ей пришлось по просьбе местных руководителей консультировать лишь абсолютно безнадежных инвалидов. Помочь им она, конечно, не могла, но до консультации у родителей больных детей теплилась смутная надежда. Какой тяжелый удар для семьи, и ужасное состояние врача, который не может помочь ни больному, ни облегчить участь семьи. Но и на обычном приеме в поликлинике, когда через кабинет врача в течение 6 часов проходит непрерывный поток больных с самыми разными жалобами, характерами, претензиями, настроением — очень трудно сохранить силы и спокойствие. Поэтому-то у 50—60% наиболее ответственных и квалифицированных врачей время от времени наступает тяжелое нервное истощение от всех этих переживаний и сочувствий. Доктору становится трудно идти на работу, особенно в конце недели, говорить с пациентами, персоналом, даже в своей семье. Его мучает головная боль и постоянная усталость, тяжелые мысли, временами — боль в сердце, все раздражает или, напротив, наступает безразличие, ничего не замечает, не реагирует, нет эмоций.

 

Самостоятельно врач не может оценить и понять свое необычное состояние. Это опасное для врача и его пациентов состояние получило название “ синдром эмоционального выгорания“. Отдых на пару недель, перемена образа жизни несколько помогают справиться с возникшими изменениями. Я боролся с этим состоянием у своих сотрудников, переводя их периодически в другое, менее трудное отделение клиники, сменой заданий и обстановки, направляя на некоторое время в командировку, на учебу.

 

Предыдущая часть       Следующая часть

Содержание книги

Вверх






Ваш комментарий
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым


Согласен (а) на публикацию в проекте Призвание врач





Рейтинг@Mail.ru
Сибирский медицинский портал © 2008-2019

Соглашение на обработку персональных данных

Политика в отношении обработки персональных данных

Размещение рекламы
О портале
Контакты
Карта сайта
Предложения и вопросы
Информация, представленная на нашем сайте, не должна использоваться для самостоятельной диагностики и лечения и не может служить заменой консультации у врача. Предупреждаем о наличии противопоказаний. Необходима консультация специалиста.

Наверх