18+
Сибирский
Медицинский Портал
Здоровье. Медицина. Консультации
www.sibmedport.ru


Читайте также


Фото Воспоминания. Распоряжение на арест поляков

Фото Воспоминания. Три уголовных дела на сотрудников НКВД

Фото Красноярскому медуниверситету – 74 года!

Фото Воспоминания. Режим в ГУЛАГах: питание, проверки, бунты

Фото Воспоминания. Безмерность и безнаказанность власти НКВД в СССР

Фото Воспоминания: лимит на репрессии и лагерная жизнь

Фото Воспоминания. Масштабы репрессий на Красноярской железной дороге

Фото Воспоминания. Смерть по лимиту

Фото Воспоминания. Уголовное дело репрессированного А.П. Бранчевского

Фото Воспоминания. Жизнь перед войной

Фото Воспоминания. Освобождение друзей из ГУЛАГа

Фото Воспоминания. Работа в роддоме № 1


Воспоминания. 1939–1940 годы. Освобождение отца

    Комментариев: 0     версия для печати
Воспоминания. 1939–1940 годы. Освобождение отца

Продолжение личностно-биографического повествования "Ровесница лихого века", Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

 

Прошло около года. Однажды летом 1939 года Евлампия Акиловна узнала все из того же источника, что стали выпускать железнодорожников-машинистов. Она вернувшейся дочери с работы сказала: «Надя, мне сообщили, что начали освобождать машинистов». Надежда Алексеевна сразу отправилась в прокуратуру за справкой. Где ей ответили: «Да, ваш отец оправдан, подлежит освобождению. Он уже находится в Красноярской тюрьме, и его скоро выпустят. Но когда его выпустят, это им не ведомо и запрещено говорить». Забрезжила долгожданная надежда на возвращение отца. Вера и постоянные молитвы Евлампии Акиловны спасли Алексея Петровича.

 

Обычно из тюрьмы освобожденных выпускали в темную пору, по вечерам. Как всякая нечисть, под покровом ночи правят свои преступные дела. Вся система правительства Советского государства работала только по ночам. Тюрьма играла в те же игры и подражала диктатору Сталину и его правительству. Поэтому Надежда Алексеевна каждый день после 17 часов сразу с работы спешила к воротам Красноярской тюрьмы, что на ул. Робеспьера. Так она каждый день ждала, когда выйдет отец из ворот тюрьмы, пытаясь его встретить. Если она не могла к этому времени быть у ворот тюрьмы, то, чтобы встретить Алексея Петровича, шла Евлампия Акиловна. Ожидание встречи с отцом продолжалось два месяца (июльавгуст), но это была уже жизнь с надеждой и верой об освобождении отца, в предвкушении света в конце туннеля их мытарств. Это им придавало силы. Они обрели смысл своей жизни. Ждали они его всегда дотемна, до 10–11 часов вечера. Каждый раз они уходили ни с чем. Вера, надежда о возвращении отца их все-таки не покидала. Она почему-то верила, что отца обязательно освободят.

 

Однажды, отстояв в который раз у тюрьмы до 22 часов вечера, она пришла домой по-прежнему без отца, Евлампия Акиловна накрыла стол и они сели ужинать. На улице было уже темно. Вдруг в окно с улицы «вроде кто-то, ни то постучал, ни то поцарапал по стеклу». Евлампия Акиловна говорит: «Надя, вроде в окно кто-то постучал». Звук был настолько слабый и неопределенный, что Надя сказала: «Мама, это тебе наверное показалось». Рядом с их домом была автобусная остановка, и оттуда и ранее доносились неопределенные звуки.

 

Бранчевская рассказывала, говорит: «К нам в дом, бывало, сразу не попадешь, нужно было, пройдя парадную дверь, идти через всю веранду, вдоль стены дома, а только тогда доберешься до двери, ведущей в дом». Но вдруг они вновь услышали ни то стук два раза слабый, ни то вроде царапания по стеклу окна. Было уже совсем темно. Надежда Алексеевна кинулась к окну, но никого у окна не увидела. Тогда она решила выйти на улицу и разобраться, кто стучит или не стучит, или им кажется. Дверь от парадного крыльца открывалась вовнутрь террасы (веранды).

 

Когда она дернула на себя парадную дверь, то на нее буквально кто-то рухнул, увлекая всей своею массой и тяжестью тела. Они оба неожиданно рухнули. Тело отца подмяло дочь под себя. На шум и грохот падения тел выскочила из дома Евлампия Акиловна. Она увидела лежащих на веранде дочь и отца. Слез радости встречи и горя было немало.

 

Надежда Алексеевна, содрогаясь, рассказывает о состоянии здоровья отца. Отец встать уже не смог. Они его едва-едва с матерью волоком дотащили и внесли в квартиру. И тут они осознали, что отец тяжко, очень тяжко болен. Он был очень слабым, весь в огромных отеках. При росте в один метр 60 см он был грузен, тяжел и неподъемен. Сам встать он не смог. Он был обессилен до крайней степени из-за выраженности сердечной недостаточности. Отеки были всего тела, ног, рук (анасарка). Уши были в три раза толще обычного размера. Мошонка была почти с голову ребенка. Они с мамой нагрели воду и частями его помыли. Потом с трудом они заволокли его на кровать. Так состоялась их долгожданная встреча, спустя год от ареста отца – Алексея Петровича. Долгожданная надежда сбылась. Отец через год и два месяца вернулся из застенок ГУЛАГа, чтобы умереть в своей постели.

 

После репрессии и освобождения из ГУЛАГа

 

Алексей Петрович и Евлампия Акиловна Бранчевские, 1939 г.

 

Надежда Алексеевна, рассказывая, постоянно повторяла: «До сей поры я не могу представить, как отец в состоянии анасарки сам смог дойти от тюрьмы до дому? Где он нашел в себе силы, в таком тяжелейшем состоянии, с водянкой дойти от тюрьмы до дому?» На месте их дома ныне стоит декоративный петух у театра музыкальной комедии. Одно можно сказать: «На то была воля Господа Бога». Наука вряд ли даст на этот вопрос вразумительный ответ, где истерзанный, крайне тяжелый больной, с проявлениями, почти не совместимыми с жизнью, сам дошел до дому.

 

Видимо, непреодолимое желание увидеть своих самых дорогих и любимых женщин – жену и дочь, дало возможность чудесным образом Алексею Петровичу ту мистическую духовную (энергетическую) силу, которая позволила ему преодолеть свою немощность и добраться до дому. У дома же силы его покинули. Он едва дотянулся до окна, чтобы постучать, но сил не хватало даже на стук в окно. Именно поэтому его любимым казалось не стуком, а лишь намеком «ни то стук, ни то царапание...»

 

О возвращении отца домой Евлампия Акиловна и дочь много раз думали. О его освобождении много раз говорили в течение этого злополучного года ожиданий, его тюремных и гулаговских мытарствах. Отец вернулся. Они с трудом в это верили. Плакали все трое от радости встречи и пережитого лихолетья.

 

Началась борьба за жизнь отца. Были привлечены опытные врачи, которые диагностировали выраженнейшую степень легочно-сердечной недостаточности. Назначили лечение. Любовь, забота, уход, строгий постельный режим, дробное малыми порциями питание, с ограничением соли, воды, сердечные гликозиды, а главное – любовь ближних, сделали свое дело, процесс поддался лечению, но не излечил его. Удалось только стабилизировать – достичь компенсации процесса, удержать его от прогрессирующего течения и продлить ему жизнь. Отец стал выходить на улицу с Евлампией Акиловной. Из состояния сердечной недостаточности он совсем не избавлялся, только степень ее то уменьшалась, то нарастала.

 

Ему подтвердили I группу инвалидности. На работу он уже не вышел. А шел ему всего лишь 59-й год. Когда он был арестован, он страдал профессиональным хроническим легочным заболеванием, но процесс у него был компенсирован. Он мог выполнять все обязанности машиниста-инструктора. Пытки, конвейеры, побои, унижения, голод достигли цели, в результате резко усугубилось течение болезни. Вернулся он из лагеря глубоким инвалидом, в котором едва теплилась жизнь. Как-то вечером Надежда Алексеевна, оставшись с отцом наедине, обратилась к нему: «Папа, расскажи, что с тобой происходило на следствии и в тюрьме?» На что Алексей Петрович категорично и твердо сказал: «Надя, никогда не спрашивай меня, что там со мной было. Я никогда ничего вам не расскажу. И об этом давайте забудем». Так, Надежда Алексеевна не смела больше поднимать эту тему и не задавала никогда ему вопросов.

 

Но что происходило с продуктовой передачей, которую арестованные получали от родственников, он сам ей поведал. В самом непотребном состоянии получил посылку Алексей Петрович, как и все другие. «Из этого мессива продуктов поесть что-либо было невозможно. Колбаса в мыле, махорка с сахаром. Надя, я все это выбросил и не ел». Отец это рассказал только дочери – Надежде Алексеевне. От Евлампии Акиловны они это сокрыли, «чтобы она не расстраивалась», – заметила Надежда Алексеевна.

 

Предыдущая часть          Следующая часть

Cодержание книги

Вверх






Ваш комментарий
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым


Согласен (а) на публикацию в проекте Призвание врач


Лучшая цена







Сибирский медицинский портал © 2008-2016

Соглашение на обработку персональных данных

Размещение рекламы
О портале
Контакты
Карта сайта
Предложения и вопросы
Информация, представленная на нашем сайте, не должна использоваться для самостоятельной диагностики и лечения и не может служить заменой консультации у врача. Предупреждаем о наличии противопоказаний. Необходима консультация специалиста.