18+
Сибирский
Медицинский Портал
Здоровье. Медицина. Консультации
www.sibmedport.ru
Бесплатная консультация ветеринарного врача


Читайте также


Фото Помня о прошлом, стремиться в будущее (статья Ж.Ж.Рапопорта)

Фото «Я счастливый человек»: в память об Анатолии Колесниченко

Фото К 45-летию БСМП: Больница с железным характером

Фото Эндокринологической службе Красноярского края – 65 лет!

Фото Красноярскому медуниверситету – 75 лет!

Фото Воспоминания. Служба в Германии после войны

Фото "Доктор Мельников": вспоминает А. Коновалов и П. Гаврилов

Фото Воспоминания. Встреча с именем В.Ф. Войно-Ясенецким в Германии

Фото "Доктор Мельников": вспоминает друг детства В. Некрасов

Фото Воспоминания. День Победы

Фото "Доктор Мельников": вспоминают И. Артюхов и К. Фурсов

Фото Воспоминания. Чудо спасения


Воспоминания: учеба в Томском университете на медицинском факультете

    Комментариев: 0     версия для печати
Воспоминания: учеба в Томском университете на медицинском факультете

Продолжение личностно-биографического повествования "Ровесница лихого века", Т.П. Сизых

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

 

Науки юношей питают, Отраду старым подают,

В счастливой жизни украшают, В несчастный случай берегут...

М. Ломоносов

 

Окончив школу, Надежда со школьной подругой Галиной Мальцевой поехали поступать на медицинский факультет в Иркутский государственный университет, который был создан в 1918 году при поддержке Верховного правителя А. В. Колчака. Подруга Галя поступила в университет на медицинский факультет и осталась для учебы в Иркутске. А Надежда Алексеевна не прошла по конкурсу, вернулась домой и в том же году – 1928-м – выехала в Томский государственный университет (ТГУ), чтобы поступить на рабфак. Окончив последний, Надежду Алексеевну принимают в 1929 году на медицинский факультет. 

 

1928–1933 годы учебы Нади Бранчевской на медфакультете в ТГУ – ТГМИ

 

Постановлением СНК РСФСР от 5 ноября 1931 года все медицинские факультеты университетов, страны были переведены в статус государственного медицинского института. Томский медицинский факультет университета перейдет в 1931 году в статус самостоятельного учреждения – Томский государственный медицинский институт имени В. М. Молотова (с 1938 по 1956 г.). Он будет изначально представлен двумя факультетами: лечебно-профилактическим и санитарно-гигиеническим. Н. А. Бранчевская начала учиться на медицинском лечебно-профилактическом факультете в университете – ТГУ, а завершила свое высшее образование в Томском государственном медицинском институте (ТГМИ).

 

Бывший Томский Императорский государственный университет, открытый 3 августа (22 июля по ст. ст.) 1888 года и по настоящее время функционирующий, – это Мекка науки Сибири. В конце 20-х годов прошлого века Томский университет имел хорошую, если не сказать отличную материально-техническую и кадровую базу для подготовки молодых специалистов, в том числе врачей. Первым был открыт медицинский факультет в Томском Императорском университете. Спустя 10 лет создадут факультеты – юридический, физико-математический, горно-инженерный и другие. В царское время были построены типовые учебные корпуса – отдельные кирпичные здания. Началось же строительство университетского городка в конце 1878 года на средства благотворителей (52 %) и государственные (48 %).

 

Огромную роль в строительстве и открытии в Сибири Томского Императорского государственного университета сыграло купечество как Иркутска (Симбирцев и другие), так Красноярска (Гадаловы и другие) и Томска. Они не только большую часть средств даровали для строительства университета, но и спонсировали на его оснащение и оборудование. Создали денежный капитал с отчислением процентов для организации ежегодных трех-четырех научных экспедиций, для стипендий сибирякам – малоимущим студентам, а также для заграничных поездок профессоров и преподавателей в целях обмена опытом в зарубежные клиники.

 

Каждая кафедра состояла из учебных комнат, лабораторий, собственного музея и библиотеки. Помимо того, в Томском университете имелась уникальная университетская библиотека в отдельном красивом здании с богатейшими фондами, которая и до настоящего времени остается таковой. В ее состав влилась богатейшая библиотека поэта, наставника и учителя Императора Александра II – В. А. Жуковского, которая была выкуплена и передана Томскому университету. Кроме того, была приобретена библиотека одного из основоположников отечественной терапевтической школы, редактора журнала «Врач», профессора В. А. Манассеина и других.

 

Профессорско-преподавательский состав Томского университета (института) в годы 1929–1933

В Томском университете в годы учебы Н. А. Бранчевской (с 1929 по 1933) ведущий профессорско-преподавательский состав в большинстве своем сохранился от монархического строя. В царское время профессора имели возможность стажироваться в передовых зарубежных научных школах и клиниках. На медицинском факультете Томского Императорского университета в 50 % случаев профессорский состав побывал на стажировке зарубежом от 6 месяцев до двух лет.

 

В советское время репрессиям подвергались профессора и преподаватели, в том числе и ТГУ. Был закрыт и обезглавлен (сняты купола, колокольня, крест) университетский храм Апостолов Петра и Павла. Храм был переоборудован в лекционный зал в виде амфитеатра, который и по настоящее время там же располагается. Пострадали и фонды университетской библиотеки, так книги тоже подвергались репрессиям.

 

К 1939 году в Томске были закрыты все до одного храмы, духовные училища и семинария.

 

В годы учебы Надежды Алексеевны в г. Томске еще часть храмов продолжала функционировать, но о посещении их студентами государственного вуза было недопустимо даже подумать из-за оголтелой пропаганды большевиками безбожия и атеизма.

 

Надежда Алексеевна Бранчевская училась в Томском университете у ученых, профессоров с мировыми именами: Агафоника Павловна Азбукина (кафедры нормальной анатомии), Андрея Григорьевича Савиных (госпитальной хирургии), Николая Семеновича Адамова (клиника пропедевтики внутренних болезней), Михаила Георгиевича Курлова (клиника факультетской терапии), Габриеля Францевича Вогралика (клиника инфекционных болезней), Николая Васильевича Вершинина (кафедра фармакологии и фармакогнозии), Александра Александровича Боголепова (клиника дерматовенерологии), Анатолия Иннокентьевича Нестерова (клиника госпитальной терапии), Николая Ивановича Горизонтова (клиника акушерства и гинекологии), Евгения Ивановича Нелюбова (клиника детских болезней), Виктора Павловича Миролюбова (кафедра патологической анатомии), Константина Николаевича Заводовского (кафедра пропедевтики и физиотерапии), Германа Оскаровича Голдблата (клиника психических болезней), Дмитрия Ивановича Тимофевского (кафедра общей патологии) и других. Не могла Надежда Алексеевна только вспомнить, какие дисциплины преподавали профессора Виктор Иванович Суздальский (кафедра общей гигиены), Леонид Иванович Омороков (клиника нервных болезней), Борис Иванович Баяндуров (кафедра нормальной физиологии).

 

Рассказывает Надежда Алексеевна: «На нашем курсе училось в 12 группах 240 студентов. В первой группе училось шесть студентов, а в остальных от 10 до 16. Всего в 1929 году поступило 240 студентов, а окончили мединститут лишь 143. Время было трудное и сложное, голодное и нищенское. Все заложенные традиции православной веры были предметом для преследования и насмешек.

 

«Как-то один из студентов первого курса, Аркадий с Дальнего Востока, пришел на занятие в галстуке. Это было равносильно землетрясению». Стыд и срам считалось ходить в галстуке. Его комсомольцы обвинили в мещанстве и поставили вопрос об исключении его из университета.

 

Речи не могло быть о стрижке волос девушками, о ношении бантика, броши, серег и других украшений, о кофточке с рюшами или еще с каким-либо излишеством. Одна из студенток их курса пришла в институт с приколотой брошкой на кофточке, тут же комсомольское собрание, и тут же приклеили ей ярлык – мещанка. Это слово приравнивалось к преступлению и преследовалось. Надежда Алексеевна, переносясь мысленно во времена своей юности и учебы в вузе, добавила: «Время было такое. Да, это было совсем другое время».

 

«Все были с косами. Бант в косе – ни Боже мой. Носили кофточки только с застежкой на пуговицах, наглухо закрывающую грудь, и в длинной юбке. Ботинки были плотно облегающие стопу, длина голенища была до трети голени или короткие до щиколоток, а удлиненные – до середины голени. Все ботинки были со шнурками.

 

«Когда учились в Томском университете, мы ничего не посещали, ни театров, ни музеев и никаких развлечений, в том числе и спортивных. О посещении театра, танцев, об этом даже подумать было нельзя. Песни тоже не пели. Это было не по-советски, и этим все сказано. Для начальных курсов была создана молодежная организация – юнгштурм, которая потом стала называться комсомольской организацией. Они ходили в спецформе: девочки в зеленой юбке и гимнастерке, мальчики в зеленых брюках и гимнастерке. Были у них сборы». В эти организации Надежда Алексеевна не вступала. «Организации эти были полувоенные, брали в них в основном студентов 1 и 2 курса. Они следили за поведением студентов, в чем они одеты, о чем они говорят и думают. Узнавали о их прошлом. Не вступившие студенты в эту организацию жили сами по себе, а юнгштурмовцы-комсомольцы сами по себе. На лекциях все были вместе. Когда пошли в клиники, этой полувоенной организации не стало, как и их спецформы».

 

Каких-то вечеров, концертов студенческих не было. На последнем курсе в 1933 году в главном учебном здании перед окончанием мединститута открыли книжный магазин. В нем Надежда Алексеевна смогла купить книги проф. М. Г. Курлова «Клинические лекции по внутренним болезням», проф. А. В. Вершинина «Фармакология как основа терапии», профессора Е. И. Нелюбова «Детские болезни», А. А. Опокина «Руководство по общей хирургии» и «Хирургию военно-полевых ранений», проф. В. М. Мыша «Клинические лекции по урологии», Т. А. Азбукина «Анатомия человека», Н. И. Горизонтова – «Руководство по женским болезням», Е. И. Нелюбова – «Детские болезни» и другие.

 

Приобретенные книги ей очень помогли в последующей ее практической деятельности. С книг профессоров Томского мединститута началось создание своей собственной библиотеки.

 

Деньги на проживание на частной квартире, на питание и на покупку книг Надежде высылали ее родители, при этом в достаточном количестве.

 

В конце 20-х и начале 30-х, в эти тяжелые годы, во всем был недостаток. В университете все годы учебы было холодно из-за недостатка топлива. Поэтому университет студентов группами вывозил на заготовку древесины, дров. На повалку леса в тайгу отправляли по 10 студентов инженерно-технологического факультета. Был норматив, каждый студент должен был добыть 10 кубометров леса в день. Другая группа ребят – мужчин – готовила лес к сплаву, следующая группа студентов уже в Томске вылавливала лес из р. Томи и выкатывала на берег. Задачей для девчат – студенток медицинского факультета было распилить 10 кубометров двухметровых лесин на чурки за рабочий день, а другая часть их раскалывала на дрова, доставляла в университет и складывала в дровяники. Эта была работа как трудовой курс. Он был обязательный для всех. Были учетчики, которые ставили своего рода зачет: сдал или не сдал. Это определяли по объему выполненной работы. За этот раздел работы спрашивали очень строго. Кто не получил за работу в лесу или на р. Томи зачет, того исключали из университета. Учебный год обычно длился с 1 сентября до конца июня, а с 1 июля до конца августа были на первых двух курсах у студентов каникулы. На лето Н. А. Бранчевская возвращалась на побывку домой к родителям. На старших курсах в летнее время они проходили практику в лечебных учреждениях.

 

В Томске все годы учебы Надежда Алексеевна жила на частной квартире вместе с девочкой, прибывшей, как и она, из Красноярска – с Наташей Предтеченской, с которой они подружились и общались долгие годы, уже работая в Красноярске после окончания вуза. Надежда Бранчевская училась с 1924 года еще в советской школе с Наташей. Наташа Предтеченская после войны работала ассистентом в Красноярском государственном мединституте. Защитит диссертацию на научную степень кандидата медицинских наук. Она будет стоять у истоков зарождения вузовской газеты «Медик», будет первым ее редактором.

 

Родители Нади Бранчевской сняли ей квартиру у одного из родственников кочегара, работающего вместе с ее отцом А. П. Бранчевским. Она жила у бывшей хозяйки табачного магазина. После революции магазин национализировали, мужа хозяйки арестовали и расстреляли. Домик, в котором они жили, состоял из одной комнаты и кухни. В этой комнате вместе с хозяйкой жили студентки Н. А. Бранчевская и Н. Предтеченская. Евлампия Акиловна не позволила жить дочери в общежитии, оберегая ее от бесчестия. В ту пору очень распространилось распутство, блуд среди комсомольцев и партийцев. На съемной квартире все Надю устраивало, как и хозяйку. Надю устраивала тишина, позволяющая ей готовиться к занятиям. А кроме того, дом хозяйки отстоял всего лишь на полтора квартала от университета. Хозяйку устраивало денежное вознаграждение за постояльцев. Поскольку никакой пенсии ей не полагалось. А квартплата, вносимая Надей и Наташей, и были ее средствами к существованию в те тяжелые, голодные годы.

 

В дом к хозяйке приходили друзья, одна пара – муж и жена, которые были такие же православные верующие люди, как и хозяйка. Они вели разговоры о старой жизни. Вспоминая былое время, в котором они прожили добрую часть жизни. Женщинам было в ту пору за 50 лет.

 

Приятельница хозяйки была верующая до фанатизма. Она в это-то время не скрывала, что она верующая. Хотя это было небезопасно. Надежда Алексеевна подчеркивает: «Я бы сказала, что она бравировала даже тем, что она верующая православная христианка». Она вслух говорила: «Я хочу пострадать за Христа».

 

Однажды, когда она училась уже на выпускном курсе обучения, приятельница хозяйки предложила: «Надя, давай я тебе погадаю!» И она погадала. Надежда Алексеевна никому о ее предсказаниях не рассказывала и даже о них со временем забыла. Вспомнила она о всех предсказаниях, опаляющих ее душу, перед войной. Она ей сказала во время гадания: «Будет смута, время будет очень тяжелое и трудное. Надя, ты потеряешь свою любовь и никогда больше никого не полюбишь. В семье твоей будет большое, большое горе. Пройдет потом война. Погибнет много людей». При этом добавила: «Не обижайся, Надя! Ты никогда не выйдешь замуж, а если и выйдешь, то недолго будет твое счастье».

 

Вспоминая о пророчестве гадалки в свои 102 года, она говорит: «Много забыла, что она мне предсказала. Но меня до сих пор поражает, что все, что мне было ею сказано, в моей жизни истинно произошло. Ведь гадалка была очень религиозный человек. Да, воистину, «Пути Господни нам неведомы». Все, что случается, бывает только по Его воле. Господь – это любовь. Любя и ее, он через предсказания этой женщины как бы стремился приготовить ее к скорбям и предстоящим испытаниям. Продолжая свое повествование, Надежда Алексеевна, заметила: «Гадала она на обычных картах. Об этом гадании она даже Евлампии Акиловне, своей маме, не посмела рассказать. Настолько они были ошеломляющие. Чтобы маму не расстраивать, она об этом сочла нужным умолчать».

 

Начинались в институте семинарские занятия с 8 утра, а затем были лекции. С последнего часа лекций студенты сбегали в читальный зал и столовую. Вынуждены они были убегать, дабы успеть взять учебник по анатомии или по какому-то другому предмету. С учебниками было крайне напряженно, так как было мало экземпляров на весь курс. Например, учебников по акушерству и гинекологии было всего четыре, и это на 12 групп студентов. Поэтому старались первыми взять учебник в читальном зале и сесть за подготовку к семинарскому занятию. Если не успел взять учебник, то занимали очередь на освободившийся и ждали, когда сдадут учебник завершившие над ним работу сокурсники. Купить книги было негде, и так продолжалось до последнего курса. Поэтому основную часть информации получали на лекциях и по ним готовились. Лекции были основным источником информации для подготовки студентов, и пропустить лекцию было просто недопустимо, но приходилось это делать. Живя с сокурсницей Наташей, они договорились: одна уходит с лекций в читальный зал взять учебник, а другая записывает лекцию.

 

Надежда Алексеевна рассказывала: «Главное для нас была учеба, учеба и только учеба. Мы учились и ни о чем другом не думали. Знали только клиники и читальный зал – это было наше время препровождения». Лекции по анатомии читал профессор Т. А. Азбукин. Он пользовался большим авторитетом среди студентов. Читал он лекции очень хорошо, четко, доходчиво. Все его любили».

 

На вопрос: «Были ли какие увеселения в вузе?» На что Надежда Алексеевна возопила: «Да что вы, Бог с вами? Время было такое сложное, четыре года жила в Томске и ни разу дверь в театр или кинозал не открыла. И думать было нельзя об увеселениях».

 

На мой вопрос: «Ходила ли Надежда Алексеевна в храмы, учась в Томске». Она ответила: «Что вы, Бог с вами, Тамара Петровна. Об этом не только не могло быть речи, а даже мысли о храме нельзя было допустить. А уж пойти в храм? Бог с вами, одумайтесь! Тут же комсомольцы на своем собрании исключили бы меня из института».

 

Жить в частной квартире Наде было удобно еще и потому, что она могла готовить себе пищу. В конце двадцатых и начале тридцатых годов, как не раз говорилось, продолжался голод. Студентов даже в институте стали подкармливать. Им стали выдавать обед – похлебку один раз в день. Все студенты в обед приходили в студенческую столовую. Получал каждый по 400 грамм хлеба. «Если можно это назвать хлебом», – замечает Надежда Алексеевна.

 

«В столовой студенту подавали алюминиевую миску, в которой был кипяток и болтался кусок листа отварной капусты. Студенты вылавливали лист капусты, сворачивали его трубочкой и сжевывали с хлебом, а кипятком из миски запивали. Вот таков был студенческий обед». Надежда Алексеевна рассказывает, что «она питалась хорошо в студенческие годы.

 

У Евлампии Акиловны как у жены машиниста было много золотых вещей, купленных при монархическом строе: колец, сережек, браслетов, цепочек, часов, кулонов, брошек. Многое ее мама унесла в Торгсин, который располагался на правом берегу г. Красноярска. В те тяжелые, непростые годы в Торгсине были все продукты. Можно было пойти сдать золотую вещь, что и делала Евлампия Акиловна все четыре года учебы Нади в ТГУ. Предположим, сданную золотую вещь оценили в Торгсине в одну тысячу рублей. За данную вещь вам давали книжку с квитанциями-купонами. Вы в Торгсине закупаете товары – продукты на 300 рублей, – и эта сумма в книжке списывается (отрезаются), и отдаются на эту сумму товары. Остаток в книжке купонов на сумму 700 рублей сохраняется. В следующий раз вы покупаете вновь продукты, и в книжке опять списывают купоны на вами потраченную сумму. Кончились деньги, Евлампия Акиловна приносила и сдавала другую золотую вещь. Как правило, на вырученные деньги Евлампия Акиловна закупала дочери такие продукты как муку, сахар, крупы, консервы, в том числе и мясные. Эти не скоропортящиеся продукты высылались Наде.

 

Мудрый Алексей Петрович, отец, сделал три фанерных ящика, один меньше другого. На крышке, закрывающей посылку, с одной стороны был прописан адрес родителей – красноярский, а на другой – томский, Надин. Зимой Евлампия Акиловна заготавливала даже пельмени, замораживала и тоже отправляла по почте Наде. Евлампия Акиловна высылала одну за другой все три посылки с продуктами. Когда Надя получит все три посылки, тогда она пустые ящики складывала один в другой, крышку большого ящика переворачивала так, чтобы был наверху адрес г. Красноярска, и отправляла пустые ящики родителям. Так ее заботливые родители снабжали всем необходимым, чтобы только она училась и получила желанное высшее образование.

 

После окончания учебы в Томском медицинском институте Надежде Алексеевне все-таки еще досталась по наследству от ее мамы часть золотых изделий – это карманные золотые часы в форме книжечки. Для часов над правой грудью в зимних платьях Нади был всегда пришит специальный кармашек для ношения их. Часы носили на длинной золотой цепочке, которая свисала с кармана, что являлось шиком и украшением одежды.

 

Сохранились два старинных золотых кулона. Один был по форме книжечки, размером в полспичечный коробок, другой – овальный, типа яйца. Надежда Алексеевна в кулонах носила фотографии родителей. На кулоне в форме книжечки была солидная золотая цепочка, вдетая в один из сглаженных углов кулона, у которого с правого угла висели сложенные вдвое цепочки подлиннее, а с левого – покороче. В этот кулон был вправлен красивый зеленый камень – хризолит. Толстая золотая цепочка была и у часов, и у медальонов, которые были средней величины.

 

Достались от мамы Надежде еще браслет и брошки, кольца. Когда умер Алексей Семенович, супруг Н. А. Бранчевской, она вскоре пошла и все золотые мамины вещи сдала в ломбард. Так как родных никого у нее уже не было. Оставить было драгоценности некому. А вырученные деньги постаралась потратить на питание, так как это были непростые года очередного переворота – девяностые с карточной системой.

 

Вспоминая учебу в мединституте, она рассказала, как в 1932 году, на III курсе, была на врачебной летней практике в г. Кемерово. Она с цеховым врачом спускалась в угольную шахту. Спускались в шахту пешком, преодолев 75 ступеней вниз. Спустившись, они оказались в широком туннеле, который Надежде Алексеевне напоминал пещеру. Посредине туннеля проходила узкоколейка железной дороги, по которой шли вагонетки, пустые или с углем. Показали нам новую внедренную технику – врубовые машины. Они были большие, с горизонтальной пилой, которой она пилит снизу, а затем сверху, так добывая пласт угля.

 

Уголь сыпался, его загружали в вагонетки, которые затем доставляли до клети. Загружали в клеть вагонетку и поднимали таким образом уголь на-гора – наверх. В результате она благодаря цеховому врачу познакомилась с условиями труда первопроходцев-забойщиков угля, рабочих по отгрузке угля и его транспортировке наверх.

 

Завершая рассказ, Надежда Алексеевна, подытоживая, говорит: «На небе была, летала, и под землей тоже была, а в войну – прошагала от Воронежа до Восточной Германии».

 

Завершила учебу в Томском мединституте в 1933 году. В память о годах учебы в ТГМИ остался альбом, который хранился у Н. А. Бранчевской, а в памяти ее – выпускной вечер. Памятным праздничным днем, наполненным радостью и счастьем от осознания того, что она смогла окончить вуз, преодолеть все трудности и взойти на очередную высоту знаний, что вышла на новый горизонт обозрения своих возможностей по их совершенствованию. Этот выпускной день и вечер окончания медицинского института ярко горел и светил ей в ее сложном трудном профессиональном пути. Вот что рассказала нам Надежда Алексеевна: «Выпускной вечер – это было большое торжественное событие для нее и ее любимых родителей. Евлампия Акиловна дочери сшила платье. По тем временам это была вольность. Однако для себя тогда Надежда Алексеевна сказала: «Теперь я одену платье, уже, поди, не выгонят из института». Только несколько человек, как и Надя, «решились одеться празднично». При этом Надежда Алексеевна заметила: «На нас так осуждающе и в то же время с завистью смотрели студенты, пришедшие как обычно в белой кофте на пуговицах и в черной длинной юбке». Однако со стриженными прическами и в галстуках уже было много студентов на выпускном курсе.

 

Доцент КрасГМИ Галина Денисовна Воробьева окончила также Томский государственный медицинский институт, но шестью годами позже – Н. А. Бранчевской, то есть в декабре 1941 года. В рукописи воспоминаний Г. Д. Воробьевой, хранящейся в музее Красноярской краевой клинической больницы № 1, она отзывалась об учебном процессе в alma mater следующим образом: «Учебный процесс в Томском институте поставлен был хорошо. Прекрасные аудитории, клиники, оснащенные теоретические кафедры, анатомические музеи, библиотеки. Все это давало возможность получить необходимые знания. Запомнились такие клиники, как клиника профессора А. Г. Савиных, профессора Д. Д. Яблокова, профессора Н. Г. Фетисова, профессора А. И. Вершинина и другие. Особенно в памяти остался анатомический театр и его музей, возглавляемый профессором Т. А. Азбукиным, музей судебной медицины профессора А. И. Яковлева».

 

Сохранилась с царского времени в 20–40-е годы добрая традиция в Томском университете. Каждый выпускной курс для себя готовил памятные фотоальбомы с видами учебных корпусов. Фотографический альбом выпускников ТГМИ был издан типографией в твердых корочках, на лицевой корочке указано «Томский медицинский институт, 42-й выпуск, 1929–1933 гг. ...врачу Н. А. Бранчевской. На первой странице всегда размещали большую фотографию выпускника, которому будет принадлежать данный вариант альбома. В альбоме Н. А. Бранчевской на первой его странице в размере листа А4 размещена ее фотография. Она сидит, облокотившись на спинку стула. Когда мы открыли альбом, то Надежда Алексеевна прокомментировала следующей фразой: «Эта фотография сделана, когда мы окончили институт». К сожалению, эта традиция утрачена всеми университетами и от них отпочковавшимися институтами. Альбом публикуем полно, чтобы увидеть, какая была высокая культура, ответственное отношение к истории, в том числе и личностной, биографической. Этим закладывались традиции, важные для будущих поколений. Благодаря фотодокументам мы можем ознакомиться и узнать об ушедших годах учебы, о начале становления высшего образования в первые пятнадцать лет советской власти. Увидеть организацию учебного процесса и некие моменты из студенческой жизни – славной, былой и дорогой для Надежды Алексеевны.

 

На второй странице была общая фотография коллектива всех выпускников ее курса, закончивших Томский государственный медицинский институт, что учились с 1929 по 1933 год и дошли до выпускных экзаменов.

 

На страницах очередных фотографий преподавателей и профессоров представлены учебные корпуса Томского мединститута с угловым зданием-башней. Последняя – все, что осталось от университетского храма святых апостолов Петра и Павла. В этом корпусе располагались факультетские и госпитальные клиники. В самой башне храма и по настоящее время устроен и работает лекционный зал. Именно в этом зале в 1940 году архиепископ Лука – хирург с мировым именем, профессор, доктор медицины В. Ф. Войно-Ясенецкий, будучи ссыльным, прочтет лекцию студентам Томского мединститута по гнойной хирургии. В 1941 году он встретится в эвакогоспитале № 1515 г. Красноярска и будет сотрудни чать с начмедом Н. А. Бранчевской и будет оперировать вместе с хирургом Г. Д. Воробьевой, которая оставила о нем свои воспоминания.

 

Рассматривая фотографии, профессор и преподаватель Томского мединститута Надежда Алексеевна стала вспоминать фамилии профессоров. Нужно заметить, что в свои 100 лет, когда мы просматривали фотоальбом, она вспомнила большинство фамилий профессоров. Об остальных она помнила ими преподаваемые предметы и их личные особенности.

 

Первым она назвала профессора, заведующего кафедрой нормальной анатомии Агафоника Павловича Азбукина. Затем представлены общие фотографии каждой клинической группы студентов, окончивших мединститут. Всех было групп 12.

 

Остальной состав профессоров и занятий семинарских на разных кафедрах и аудиториях, лекционном зале пополнен на основании изданной Томским медицинским институтом в 2004 году Энциклопедии в двух томах: «Профессора медицинского факультета Императорского (государственного) Томского университета – Томского медицинского института – Сибирского государственного медицинского университета (1898–2003 гг.)». Нужно отметить фундаментальность этого коллективного труда, где подробнейшим образом на основе глубокого исторического изучения литературы, архивных данных и воспоминаний написан сей исторический шедевр-памятник основателям Томского университета, стоящим у истоков его, и их последователей до сего дня. Созданная энциклопедия есть свидетельство высокой культуры данного вуза, преследовавшая благороднейшую и благочестивую цель сохранить для потомков имена, кто созидал университет и питал знаниями многие поколения врачей, стоявших у истоков советского здравоохранения и его созидающих. Этот труд позволяет нам ознакомиться довольно подробно с учителями, профессорами, у которых прошли подготовку многие выпускники ТГУ и ТГМИ, врачи работавшие в красноярских лечебных учреждениях. Вряд ли их можно все перечислить, назовем тех, кого знавала Н. А. Бранчевская – это Г. И. Воробьева, В. Н. Зиновьева, Р. А. Бронницкая, П. Е. Зайцев, С. Г. Грохотова, они трудились в годы войны и встречались с профессором В. Ф. Войно-Ясенецким.

 

Мы обратились к данной библиографической энциклопедии, чтобы увидеть особенности учебного процесса в ТГУ и ТГМИ в первую треть XX века по специальной подготовке, по воспитанию, духовному взрастанию студентов, дабы познать их учителей, в плане становления и профессионального роста и их достижений. Тем самым мы попытались узнать, кто формировал знания, навыки, умения и главное – нравственный, духовный человеческий облик врача, в том числе и выпускницы Надежды Алексеевны Бранчевской. Из энциклопедии ТГУ (I том) взята фоторепродукция об учебном процессе.

 

Предыдущая часть       Следующая часть

Cодержание книги

Вверх






Ваш комментарий
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым


Согласен (а) на публикацию в проекте Призвание врач





Рейтинг@Mail.ru
Сибирский медицинский портал © 2008-2019

Соглашение на обработку персональных данных

Политика в отношении обработки персональных данных

Размещение рекламы
О портале
Контакты
Карта сайта
Предложения и вопросы
Информация, представленная на нашем сайте, не должна использоваться для самостоятельной диагностики и лечения и не может служить заменой консультации у врача. Предупреждаем о наличии противопоказаний. Необходима консультация специалиста.

Наверх