18+
Сибирский
Медицинский Портал
Здоровье. Медицина. Консультации
www.sibmedport.ru


Читайте также


Фото Красноярскому медуниверситету – 77 лет!

Фото Помня о прошлом, стремиться в будущее (статья Ж.Ж.Рапопорта)

Фото «Я счастливый человек»: в память об Анатолии Колесниченко

Фото К 45-летию БСМП: Больница с железным характером

Фото Эндокринологической службе Красноярского края – 65 лет!

Фото Воспоминания. Служба в Германии после войны

Фото "Доктор Мельников": вспоминает А. Коновалов и П. Гаврилов

Фото Воспоминания. Встреча с именем В.Ф. Войно-Ясенецким в Германии

Фото "Доктор Мельников": вспоминает друг детства В. Некрасов

Фото Воспоминания. День Победы

Фото "Доктор Мельников": вспоминают И. Артюхов и К. Фурсов

Фото Воспоминания. Чудо спасения


Продолжение. Судьба дочерей Петра Ильича Баранчевского

    Комментариев: 0     версия для печати
Продолжение. Судьба дочерей Петра Ильича Баранчевского

Предыдущая часть

Следующая часть

Cодержание книги

 

Кроме Игнатия Петровича у Петра Ильича Баранчевского было три дочери: Ольга Петровна, Евдокия Петровна и Елена Петровна.

 

Ольга Петровна в 1896 году прошлого века вышла замуж за Михаила Алексеевича Чеснакова.

 

В 1896 году вместе с братьями они с мужем выехали в Польшу на ст. Лапы, где трудились и жили с братьями. Братья Игнат, Алексей и муж окончили железнодорожное училище по специальности: «машинист паровоза». За особые заслуги муж, Михаил Чеснаков, как и старшие братья, стал машинистом первого класса курьерских пассажирских поездов. Он также получил награду – личное звание «Почетный гражданин России». Кроме того, их всех лично Император Николай II наградил карманными серебряными швейцарскими часами с серебряной цепочкой. Они водили венценосный поезд Его Величества Императора Николая II на линии С.–Петербург – Варшава. В Польше ее муж – Михаил Чеснаков – служил на железной дороге машинистом на протяжении 10 лет. В 1909 году у них родилась дочь Анна (Анна Михайловна Чеснакова).

 

По рассказу и записям воспоминаний их дочери – Анны Михайловны, мы узнаем, что личное звание «Почетный гражданин России» они получили за «безупречное вождение курьерского царского поезда». Как вспоминали очевидцы тех времен, «стакан воды, стоящий на столе в купе Императора, не должен был не только плескаться, а даже колыхнуться». Так аккуратно, ровно водили ранее поезда. Правда, их скорость была в конце XIX века небольшая – 27–40 километров в час.

 

Анна Михайловна (по мужу Пузакова) – дочь Чеснаковых, все годы своей жизни жила в Москве на ул. Алабяна (метро «Сокол»). У нее в 1938 году родилась дочь, которая окончила институт иностранных языков. Умерла Анна Михайловна Пузакова (Чеснакова) в 1958 году в г. Москве.

 

Дочь Анны Михайловны – Светлана – сообщает, что до войны они жили в г. Лигово под Ленинградом. В июне 1941 года ее маму в составе сотрудников института «Теплоэлектропроект» с бабушкой – Ольгой Петровной Чеснаковой (в девичестве Баранчевской) – с годовалой Светой эвакуировали в г. Красноярск, где они прожили по 1945 год. Света в письме тете Надежде Алексеевне Бранчевской в 2010 году сообщила, что жили они на набережной Енисея: «Я помню высокий дом на берегу широкой реки, где мы жили. Рядом стоял зеленый одноэтажный домик – это был детский садик, куда бабушка и мама меня водили». В эти же годы эвакуировали в Красноярск из Полтавы Светину двоюродную сестру с мужем, который работал на вагоноремонтном заводе.

 

Живя в годы войны почти 4 года в одном городе Красноярске, жила почти рядом родная сестра – Ольга Петровна с домом брата – Алексея Петровича Бранчевского, но с ним она так и не встретилась. Еще удивительнее, что муж племянницы работал в паровозовагоноремонтном заводе и судьба их так и не свела. Видимо, задолго до войны они утратили с ними связь. В годы войны погиб отец Анны Михайловны – Михаил Алексеевич Чеснаков. А ведь прошли годы юности и гражданского становления, учебы, труда Алексея Петровича и Михаила Чеснакова в г. Лапы, в Польше. После окончания войны О. П. Чеснакова с семьей стала жить и трудиться в Москве, так как в Ленинграде их дом был разгромлен и жить было негде.

 

Евдокия Петровна Баранчевская (по мужу Шохина) – дочь Петра Ильича, родная сестра Алексея Петровича, Игната Петровича и Сергея Петровича Баранчевских, жила до войны и после нее в Москве вместе с сестрой Ольгой Петровной Чеснаковой на ул. Алабяна (метро «Сокол») в полуподвальном цоколе дома. Детей у Шохиных не было. Все племянники ее звали тетя Дуня. Третья сестра – Елена Петровна Баранчевская – была замужем за М. Т. Суховцевым и носила его фамилию. 

 

1947 г. Ленинград. Ольга Петровна (Баранчевская) (арх. Москва)

 

У них было двое детей – дочери Лида и Серафима. Жила Е. П. Суховцева на малой родине Баранчевских – в Пичаево Моршанского уезда Тамбовской губернии. Дочь ее – Лидия Михайловна Суховцева – вышла замуж за химика Павла Петровича Коржева. Был он прекрасным переводчиком и художником. Его наследство для человечества – перевод творений писателя Рабиндраната Тагора. Коржевы жили в Москве. Внуки Елены Петровны пошли по стопам отца. Они также окончили Московский институт иностранных языков и унаследовали от отца любовь к языковедению.

 

Другая дочь – Серафима Михайловна (в девичестве Суховцева) – родила сына Бориса, который в сороковые годы (1946–1948 гг.) часто бывал в гостях у бабушек Ольги Петровны Чеснаковой и Евдокии Петровны Шохиной на ул. Алабяна и играл в игру «Волшебный фонарь». В семье обычно говорили о Борисе как о сыне Симочки Суховцевой.

 

Вверх       Cодержание книги

 

Житейская доля младшего сына Петра Ильича – Сергея Петровича

Сергей Петрович Баранчевский – младший брат Игната Петровича, Алексея Петровича и их сестер: Ольги Петровны, Евдокии Петровны, Елены Петровны. Он родился в 1885 г. (умер в 1956–1958 г.). После него родились две младшие сестры – Евдокия и Елена. Сергей Петрович пошел профессионально по стопам братьев. Жил с 15 лет (с 1900 г.) с матерью Евдокией в семье брата Игнатия Петровича в Польше, учился в школе. Потом окончил в 1903 году Вильнюсское железнодорожное училище.

 

Затем вернулся в Польшу на ст. Лапы и работал помощником машиниста, а позже машинистом. Водил пассажирские курьерские поезда. Был мобилизован в царскую армию в 1907 году. По рассказам Анны Михайловны – дочери Ольги Петровны Чеснаковой, он служил в Маньчжурии на КВЖД, в г. Харбине, как и Алексей Петрович. Только служили они в разные годы. Алексей Петрович с 1903 по 1906 год, в период Русско-японской войны. После работал на железной дороге Красноярска, тогда как Сергей Петрович только приступил к службе в Маньчжурии в 1907 году.

 

После службы в царской армии на КВЖД Сергей Петрович отправился трудиться на Забайкальские золотые рудники в должности машиниста прииска Лукина, где оставался по 1911 год. Затем, в 1912 году, переехал в г. Каин-Барабинск Томской губернии (теперь это Новосибирская область). В эти годы Алексей Петрович с братом Сергеем переписывался и знал о его перемещениях и его работе. Об этом знала и Надежда Алексеевна.

 

По ноябрь 1919 года работал в депо Каинск Омско-Сибирской железной дороги, вначале помощником машиниста, а затем машинистом поезда. Где и застала его революция.

 

В период гражданской войны Сергей Петрович был мобилизован в ряды армии Колчака машинистом паровоза.

 

Сергей Петрович Баранчевский в ноябре 1919 года лично вел паровоз поезда адмирала А. В. Колчака и его свиты через Красноярск на Иркутск.

 

Надежда Алексеевна Бранчевская помнит, как в годы Гражданской войны, когда уходили из города Красноярска войска Антанты, глубокой осенью 1919 года в эвакуированном эшелоне прибыл на станцию Красноярск Сергей Петрович Баранчевский. Он прибежал к нам в дом, чтобы попрощаться с братом, и сразу спросил: «Алеша где?» Мама ответила: «Он в поездке, повел поезд в Иланск». Сергей Петрович очень горевал, что не удалось с братом повидаться и попрощаться. Его поезд стоял на станции Красноярск. Поскольку дом его брата – Алексея Петровича – расположен рядом с вокзалом, он его быстро нашел. Застал Сергей Петрович тогда дома Евлампию Акиловну и дочь Надю, которой шел в ту пору десятый год.

 

Надежда Алексеевна хорошо запомнила своего дядю Сережу, и что он принял решение с женой покинуть Россию. Им он рассказал, что едет на Дальний Восток. Потом Евлампия Акиловна и Надя ходили к теплушкам проводить Сергея Петровича и его супругу. Стоял целый состав теплушек с людьми, которые ехали на Дальний Восток, чтобы навсегда покинуть Россию. Возможно, двигаясь от ст. Красноярск на восток, машинист Сергей Петрович и увидел брата Алексея в кабине машиниста, возвращающегося из Иланска в Красноярск. Тогда немного ходило пассажирских поездов. Одно ясно, что он смотрел упорно, надеясь хоть так попрощаться с братом Алексеем. Не мог даже предположить Алексей Петрович, что навстречу ему ведет поезд его младший брат Сергей, которого он не видел больше десятка лет.

 

«Семнадцатый год, – подчеркивает Н. А. Бранчевская, – все перевернул в России, смел подчистую. В доме об этом ничего не рассказывали. Это было небезопасно». Больше о Сергее Петровиче ни ее родители, ни она не слышали, и писем никогда не получали. Удалось ему уйти или он погиб в России вместе с арестованными колчаковцами в Иркутске, им было неведомо. Такова туманная судьба младшего брата, так они считали. Алексей Петрович, вернувшись из рейса, когда узнал, что приходил брат Сергей попрощаться. Он очень огорчился, так как понимал, что, возможно, он никогда его более уже не увидит. Огорчало его то, что он с ним не попрощался и не благословил его, как старший брат. Евлампии Акиловне и Наде он сказал: «Я ехал с востока на Красноярск и видел эшелон теплушек, идущих на восток». Так, Алексею Петровичу посчастливилось лишь увидеть эшелон теплушек, в котором, как оказалось, навсегда покидал Россию, уезжал его родной младший брат Сергей. «Как в воду канул», – завершила свое повествование Надежда Алексеевна.

 

И только в 2011 году племянница Алла Викторовна Страшнова, приехав в Красноярск повидаться с Надеждой Алексеевной, старейшиной их рода, которой шел 101-й год, получила по интернет-почте пакет документов, раскрывших частично жизненный путь Сергея Петровича. Уже в Красноярске, в гостинице «Восток», где Алла остановилась, благодаря паутине Интернета, на ранее высланный ею запрос в Хабаровское управление ФСБ на Сергея Петровича Баранчевского и его семью она получила пакет документов.

 

Из них стало известно, что Сергей Петрович Баранчевский, когда довел поезд до Иркутска с адмиралом А. Колчаком и его свитой, был снят с поезда. Поезд был арестован. Машиниста высадили. Тогда Сергей Петрович устроился в чешском эшелоне и уже с белочехами в феврале 1920 года добрался до Маньчжурии.

 

Поступил на работу машинистом паровоза на КВЖД, станция Бухеду, где прослужил до 10 марта 1943 года. Вышел затем на пенсию по болезни.

 

В 1925 году принял гражданство Китая, не желая принять подданство СССР. Что случилось с первой его супругой, были ли у него дети? В этих документах ответа не было. Сергей Петрович второй раз женился в Китае на Ольге Еремеевне (в девичестве Городецкой), она была его моложе на 25 лет. Имела дочь-малютку Аллу (1930 г.) от первого брака.

 

Родилась Ольга Еремеевна в Киеве. В Маньчжурию попала грудным ребенком с родителями.

 

Сергей Петрович дочь жены от первого ее брака – Аллу – удочерил, дал ей свое отчество и фамилию. В анкете Хабаровского УФСБ указано, что в 1935 году у Сергея Петровича с Ольгой Еремеевной было двое детей: дочь Алла пяти лет и сын Петр – в полтора года. Более о сыне ничего не было сказано. Возможно, умер во младенчестве?

 

К 1935 году Сергей Петрович был домовладельцем. Имел два дома в пригороде Харбина. Квартиры сдавал в аренду и имел доход. Жена была домохозяйкой. С 1949 по 1952 год С. П. Баранчевский опять работал на КВЖД. Следовательно, он с семьей до 1952 года жил в Харбине. В Хабаровском УФСБ большей информации о С. П. Баранчевском и его семье нет. В 2011 году Алла Викторовна Страшнова полагала, что, возможно, с приходом в Китай «культурной революции» семья С. П. Баранчевского выехала в Австралию или США или другие страны. Так поступали многие харбинцы, особенно те, что были в разуме и не бедные. Она питала надежду, что они не погибли в пламени «культурной революции», а спаслись. Алла Викторовна вновь по-бойцовски засучила рукава и стала засылать запросы в разные страны. И на свое удивление обнаружила потомков Сергея Петровича дочь Аллу в России. От которой история судьбы Сергея Петровича получила продолжение. Приводим полное письмо Аллы Викторовны Страшновой с фотографиями этой семьи, высланные Надежде Алексеевне.

 

Вверх       Cодержание книги

 

Письма Аллы

02.03.2012 г.

Дорогая наша Надежда Алексеевна, здравствуйте! Вот и заканчивается долгая морозная темная зима. Ночь короче, день длинней, солнышко выглядывает все чаще, впереди тепло и лето, значит, потрепыхаемся еще.

 

Все то время, что прошло со времени нашего расставания осенью, я продолжала свои поиски, переписку с разными людьми и архивами. За это время удалось найти много интересных документов и людей и еще чуть приоткрыть тайны истории нашего рода по самым разным направлениям.

 

Мы давно искали документы по линии второй жены Игнатия Петровича Баранчевского – Адольфины Адольфовны (урожденной Проппе), это моя родная прабабушка. О ней почти ничего не было известно, даже даты и места рождения. Про нее в семье ходили только легенды, да сохранилось несколько старых фотографий. Бабушка Адольфина впервые вышла замуж очень поздно, в 36 лет, за вдовца с четырьмя детьми от первого брака. Родила Игнатию Петровичу еще двух дочек, одна из которых – моя бабушка Вера. Но семейное счастье продолжалось недолго, примерно в 1918 г., когда Игнатий служил уже в Пскове, а вся семья жила там же, ребятишки заболели тифом. Адольфина всех выходила, но сама заразилась и умерла. И вот совсем недавно удалось найти метрическую запись о ее рождении, которая подтвердила семейные сказки. Мы с Женей Страшновым уже и не надеялись на это. Но мне снова повезло. Теперь знаем, что бабуля была тоже наша по дате рождения, мартовская. Получается, что наши дни рождения идут подряд: я родилась 10 марта, Адольфина 11 марта (по новому стилю), а Женя Страшнов – 12 марта.

 

Теперь о главном. Помните, я обещала Вам, что обязательно разыщу потомков дяди Сережи, Сергея Петровича Баранчевского? Всю зиму работала над этим, нашла и переписывалась с добрыми и отзывчивыми людьми из Харбина и Австралии. Благодаря этим поискам удалось найти двух одноклассников Аллы Сергеевны Баранчевской, приемной дочери Сергея. Что-то они мне рассказали, но точных сведений о судьбе членов этой семьи после 1945 г. у них практически не было. Зато живущая теперь в Австралии одноклассница Аллы дала мне какой-то старый почтовый адрес дочери этой Аллы, и я ей написала, практически не надеясь на ответ.

 

И вот на днях у меня в доме раздался таинственный телефонный звонок. На другом конце провода была дочь Аллы и внучка Сергея Петровича Баранчевского!!! Мы с ней очень долго разговаривали. Самое главное – она страшно рада, что мы ее нашли, хочет с нами дружить и общаться, обещала поделиться сохранившимися в семье воспоминаниями и фотографиями. Звать ее Ольга, ей 60 лет, она по профессии музыкант, а по разговору показалась очень приятным, интересным и сердечным человеком.

 

Потому адресу, куда я ей писала, они давно не живут. Но добрые люди не выбросили мое письмо в мусор, а разыскали Ольгу и передали ей письмо. Не чудо ли? Но обо всем по порядку. Живут они теперь в Калужской области, в небольшом поселке недалеко от Калуги.

 

А ведь дача Жени Страшнова тоже находится в Калужской области! Т. е. опять судьба сыграла с нами шутку: годы и годы родня жила почти по соседству и ничего друг о друге не знала... Вот что Ольга мне успела рассказать по телефону.

 

Действительно, в 1920 г. Сергей с первой женой добрался до Маньчжурии, поселился на станции Бухеду, служил на КВЖД до 1934 г. Имел собственный дом и был весьма состоятельным человеком. В их доме служила прислугой молоденькая Ольга Еремеевна Гордиенко, рано оставшаяся без родителей с младшим братом на руках. Потом она выскочила замуж и переехала к мужу, с которым у нее и родилась в 1930 г. дочь Алла. Но семейная жизнь не сложилась, Ольга с маленькой дочкой ушла от мужа, развелась и вернулась в дом Сергея Баранчевского, который к тому времени уже овдовел. Вскоре они с Ольгой поженились (разница в возрасте у них была 25 лет!), а Сергей удочерил маленькую Аллу. Примерно в 1933–1934 гг. Ольга забеременела, у них с Сергеем родился общий сын, его назвали Петром. Надо ли говорить, как счастлив был Сергей, когда у него появился собственный ребенок? Ведь к тому времени ему было уже под 50. Мальчик был здоровый, крепкий, жизнерадостный, Сергей его баловал и нежно любил. Дом – полная чаша, устраивали приемы, отмечали шумные праздники, приглашали гостей. Ольга была отличной хозяйкой. Также имели три автомобиля, которые работали как такси. По харбинским меркам, семья была зажиточной и вполне счастливой. Но тут случилась беда. В пятилетнем возрасте сын Петр хлебнул сырой воды, заразился брюшным тифом и умер, похоронен в Харбине. Это окончательно подорвало психику Сергея, он замкнулся, стал нелюдимым, даже злым, очень долго приходил в себя. Все это, естественно, отражалось на обстановке в семье. Больше детей не было. Осталась одна приемная Алла. Но жизнь продолжалась.

 

Алла закончила гимназию в Харбине, затем медицинский техникум, вышла замуж, в 1952 г. родила дочку Ольгу.

 

В 1954 г. они поддались агитации ехать работать на целину и решили вернуться в СССР. Мать, Ольга Еремеевна Баранчевская, тоже пожелала быть вместе с семьей дочери. Уговаривали и Сергея Петровича, но он категорически отказался уезжать, т. к. не хотел бросать свое большое хозяйство на произвол судьбы. Так он и остался в Харбине в одиночестве, а все уехали в СССР и поселились на станции Зима в Иркутской области. Однако вскоре в Харбине начали орудовать китайские коммунисты. Они не очень жаловали русских эмигрантов, жить там становилось небезопасно. Сергей продал свое имущество и успел выехать в СССР. Было это примерно в 1956–1958 гг. На станцию Зима он приехал уже совсем больным, недолго пожил с семьей и вскоре умер от рака желудка. Похоронен там же. Внучка Ольга сказала, что она немного помнит дедушку Сергея, но очень смутно. Обещала мне отписать в подробностях про мытарства их семьи все, что помнит по рассказам родителей. Документов у них почти не сохранилось. Зато чудом сохранилось немало старинных фотографий, в том числе, есть и портрет сына Сергея – Петра. Очень надеюсь все это получить вскоре.

 

Потом все они каким-то (пока непонятно) образом поселились в поселке Воротынск Калужской области, где и проживают поныне. Бабушка, Ольга Еремеевна Баранчевская, жила с ними, ее уже нет в живых. К сожалению, уже нет в живых ни Аллы Сергеевны Баранчевской, ни ее мужа. Алла умерла в 1993 г., муж пережил ее ненадолго. Все похоронены в Воротынске.

 

А у Ольги есть дочь Анастасия 1975 г. р. и внучка Елизавета 2002 г. р. Так что линия жизни Сергея Петровича продолжается.

 

Пусть они нам и не кровные родственники, но все же носители истории этой ветви нашей семьи. И я их нашла! К счастью, они тоже хотят с нами общаться. Ведь у Ольги нет никого из родных, одна как перст, только своя семья и родня мужа. Поэтому она была счастлива, что мы вдруг упали им как снег на голову, и рада моему письму. Говорит, что перечитывали с мужем это письмо несколько раз. И все удивлялись... Вот так-то, Надежда Алексеевна. Кто ищет, тот всегда найдет! Теперь верите в мои способности? Вот что еще хотела у Вас спросить. Когда была осенью в Москве и общалась с внучкой Елены Петровны Баранчевской (в замужестве Суховцевой), а это младшая сестра Вашего папы, то внучка рассказала мне такую историю про свою маму Лидию (дочь Елены). В 1918 г., когда на Тамбовщине начали орудовать красные, Лидочка Суховцева с младшим братом Петром бежали из Пичаево к дяде Алексею в Красноярск. Какими-то правдами и неправдами они туда добрались и некоторое время жили в Вашем доме. Петю вскоре забрали служить в Красную армию, а Лидочка жила в Красноярске до 1920 г. Лидочка вспоминала, что у дяди Алексея была дочь Надя, которая была страшно недовольна прибытием этой родни, капризничала, вредничала, прятала вещи, а потом говорила, что они сами растеряхи и не помнят, куда кладут свое добро. Вот такой сюжет. Правда ли это? Надежда Алексеевна, Вы помните этот эпизод? Вам в то время было 8–10 лет, Лидочка Суховцева была уже девушкой 18–20 лет, а Петя Суховцев был юношей чуть моложе Лидочки, 16–18 лет. Вот так выглядела Лидочка Суховцева примерно в 1917 г. Эта фотография была сделана еще в Моршанске.

 

А это Лидия и Петр Суховцевы. Видимо, 1919–1920 гг. Возможно, что эта фотография была сделана даже в Красноярске.

 

Как обстоят дела с книжкой про Вас, которую написала Тамара? Ее уже напечатали? Желаем теплой весны. Большой привет Вашей помощнице Ольге и всем, кто нас знает в Красноярске.

 

Помним и любим Вас. Крепко обнимаем.

«Эстонцы» Страшновы – Люба, Алла, Альберт

 

17.04.2012 г.

Дорогая Надежда Алексеевна, здравствуйте!

Вот потихонечку и ложится солнце на летний курс, уже больше света, впереди тепло и зеленые краски. Еще одну зиму пережили. У нас в Эстонии эти перемены чувствуются особенно остро. Ведь почти полгода, с октября по апрель, мы живем практически в полной темени, серости, сырости. Только бы лето не подкачало. К сожалению, мы до сих пор так и не получили обещанного письма и фотографий от внучки Сергея Петровича Баранчевского, которую мы разыскали в Калужской области. С Женей Страшновым она тоже пока не встретилась лично. Но хотя бы перезваниваются и строят планы на рандеву в мае. Уже хорошо. Все время, что прошло с моего возвращения из осеннего российского путешествия, я занималась уточнением данных нашей родни, которая нашла последний покой на кладбище в Сосновке Тамбовской области. Дело в том, что их могилы оказались практически утраченными, т. к. годами никто из потомков не озаботился достойным уходом за ними. Оказавшись осенью там и увидев, какое безобразие там творится, я решила изменить ситуацию. Сейчас в Сосновке остались жить лишь немногие из нашей ближайшей родни – мой троюродный брат с семьей и моя двоюродная тетя (но она инвалид с детства и живет в доме для престарелых). Мы посовещались с местными, позвонили в Омск, где живет другая моя двоюродная тетушка с корнями из Сосновки. Все они (а это прямые потомки Игнатия Петровича Баранчевского) поддержали мою идею. Брат обещал взять на себя техническую сторону восстановления памятника, а мне предстояло уточнить даты рождений и смертей, добыть фотографии и деньги на этот проект. К началу апреля все это получилось. В том числе, и благодаря неоценимой помощи Жени Страшнова, который снова помогал моему общению с российскими архивами, поддерживал морально и материально. Он тоже будет финансировать установку памятника. Очень надеемся, что к лету место на кладбище будет приведено в порядок, а памятник с именами установлен. Все документы для этого уже отправлены в Сосновку. В ходе этих архивных раскопок удалось установить дату смерти Евдокии Никитичны Баранчевской, той самой слепой бабушки, которую Вы помните по своей детской поездке в Пичаево. Эта бабушка жила в семье старшего сына (моего прадеда Игнатия Баранчевского) еще в Польше, а после революции, когда семья Игнатия обосновалась в Сосновке, жила в его семье до кончины.

 

1919 г. Елена Суховцева

 

1920 г. Сестра Лида и брат Петр Суховцевы в годы их проживания в Красноярске у дяди (по их матери Елене) – Алексее Петровиче Бранчевского

 

Оказалось, что слепая бабушка умерла в возрасте 101 года! Это несколько неожиданно, т. к. не очень вяжется с датами рождения ее детей. Получается, что она родила первого ребенка, когда ей было под 40 лет, а последнего (дядю Сережу) в возрасте 55 лет. Немного странно, особенно для того времени, когда женщины обычно выходили замуж и начинали рожать детей в очень молодые годы. Но ничего не поделаешь, так написано в архивных документах местного загса, и приходится им верить.

 

Итак, на сосновском кладбище должен появиться камень с именами:

1) слепой бабушки Евдокии;

2) ее старшего сына Игнатия (моего прадеда);

3) его младшей дочери Наденьки (сестры моей бабушки Веры);

4) его старшей дочери Ираиды (тоже сестры моей бабушки Веры);

Ираида родилась еще в Польше, но прожила в Сосновке всю оставшуюся и очень непростую жизнь, один из ее внуков и есть тот самый мой троюродный брат, который и сейчас живет там, остальные разъехались;

5) а также мужа Ираиды, умершего совсем молодым; после него Ираида осталась с четырьмя ребятишками на руках, мал мала меньше.

 

Мы давно уже строили планы по восстановлению памяти наших предков в Сосновке. Но нам из Эстонии было весьма затруднительно всем этим заниматься. Ведь мы жили за полторы тысячи километров, были связаны границами и визами. У Виктора была давняя мечта восстановить там имя своего деда Игнатия и его близких, но все упиралось в то, что мы далеко, в Сосновку приезжали не каждый год, и всегда наспех и ненадолго. Успевали лишь вырубить кусты и выполоть бурьян на могилах, которые были еще известны. Но на них стояли покосившиеся кресты без имен, для восстановления которых у нас не было ни времени, ни возможностей – ведь всегда поджимали сроки визы. А местная родня этим никогда особенно не интересовалась.

 

Когда я осенью снова очутилась там и увидела тамошний бардак, поняла, что вскоре пропадут и последние воспоминания. Единственным реальным известным местом была могила Ираиды Игнатьевны. Но на ней стоял только убогий железный крест и никаких данных на нем. Вот и пришла идея поставить на это место общий памятник всем, о ком мы пока помним, чьи имена знаем, для того, чтобы и нашим потомкам было куда прийти и поклониться. Женя Страшнов занимается теми же делами, только в Москве и Подмосковье. Тамошние захоронения также обветшали за многие годы, требуют замены и реконструкции. Вот Женя с младшим братом теперь вплотную готовятся к большой работе, как только исчезнет последний снег, это, видимо, конец апреля–начало мая. Виктору бы это все понравилось...

 

А нам в Эстонии вскоре предстоит такая же работа на нашем погосте. Там тоже пора немного облагородить семейное захоронение, а также ставить памятник Виктору. Кладбище наше находится не в Таллине, а в провинции, там пока еще не сошел снег. Видимо, в конце апреля съездим, посмотрим, что там творится, выясним возможности, да и пора приступать к делам. Такие вот, не очень приятные, на первый взгляд, мероприятия впереди. Но сохранение памяти об ушедших – это неотъемлемая часть жизни живых. Для того, чтоб оставаться людьми. Наша жизнь протекает в ежедневной рутине, ничего необычного пока не происходит. Люба по-прежнему занята устройством быта своей двоюродной сестры, а также поддержкой других беспомощных родственников – в Эстонии и даже в Германии. Так сложилось, что Люба в свои 77 лет осталась активным, мудрым и знающим законы человеком, способным решать дела всех, иногда даже дела своей более молодой родни. Там, увы, постоянные проблемы, не успевает Люба решить одни, как тут же наваливаются другие – постоянное движение. Может, это и хорошо, ведь движение – это жизнь. Альберт, к счастью, при работе, которая ему нравится. Она занимает очень много времени, но парень молодец, успевает еще и спортом заниматься, и с друзьями встречаться, и в отпуск за границу ездить. Также не забывает маму Аллу и бабушку Любу, навещает, старается помогать по мере сил и времени, а также способствует нам в наших архивных поисках и других делах. За что мы ему очень благодарны. Альберту 4 июня исполнится уже 27 лет. Как быстро время летит... Ведь только что под стол пешком ходил, а сейчас такой серьезный взрослый дядька 197 см ростом.

 

По зиме мы тут все хворали, то коллективно, то поодиночке, с переменным успехом. Но у нас в нашем гнилом климате это обычное дело. К счастью, тьфу-тьфу, выкарабкались и надеемся еще поскрипеть.

 

Надежда Алексеевна, как все же обстоят дела с книжкой про Вас, которую написала Тамара? Теперь-то она, наконец, напечатана? Ведь сколько времени уже прошло. Мы с нетерпением ждем, хотелось бы почитать.

 

С удовольствием узнали, что Красноярск теперь стал городом, перешагнувшим рубеж в миллион жителей. Надо же, ведь еще осенью до этой цифры недоставало несколько тысяч, и вот свершилось. Поздравляем! Знаем также, что это и «миллионершей» стала девочка, которую назвали Анечкой.

 

Еще раз поздравляем Вас с великим праздником – Днем Победы. Желаем опять достойно его отметить в кругу верных и любимых друзей, коллег, почитателей. А также желаем бодрости, укрепления Вашего командного голоса, оптимизма.

 

Большой привет Вашей помощнице Ольге и всем, кто нас знает и помнит в Красноярске. А мы помним и любим Вас. Крепко обнимаем.

 

Эстонцы Страшновы – Люба, Алла, Альберт

 

23.06.2012 г.

Дорогая наша Надежда Алексеевна, здравствуйте! Получили Ваши с Ольгой письма. Они добирались до нас не так уж долго, всего 16 дней. Как хорошо, что Вы нашли силы написать нам несколько строк. Да, почерк Ваш не очень ровный, но мы с Любой все разобрали и прочитали. Большое Вам спасибо, что помните о нас, за Ваши добрые слова и пожелания, за присланную георгиевскую ленточку. Это очень ценно для нас.

 

А теперь снова о потомках Сергея Петровича Баранчевского. В июне его внучка Ольга, правнучка Анастасия и праправнучка Елизавета наконец-то встретились с Женей и Валей Страшновыми. Сами эти потомки живут в поселке Воротынск Калужской области, а у Жени дача в той же области, вот они и приехали в гости на дачу. Встреча была очень короткой, но теплой и душевной. Они друг другу понравились и приняли друг друга как родные. Привезли на дачу семейный фотоальбом и переслали мне оттуда некоторые фотографии дяди Сережи, его второй жены Ольги Еремеевны, их дочки Аллы и сына Петра из тех времен, когда вся семья счастливо жила в Харбине.

 

Поскольку первая встреча получилась стихийной, немного сумбурной, а желание опять встретиться было, то через пару недель эти девочки снова приезжали на дачу к Жене, чтобы поговорить в более спокойной обстановке. Также внучка Ольга ответила на мои вопросы и чуть прояснила историю и судьбу семьи Сергея Петровича. Я несказанно рада, что все это случилось. Почти сказка. Почти невероятно. В это трудно поверить, что нашлись потомки нашего родственника, следы которого были потеряны 90 лет назад в далекой Маньчжурии, а отыскались в России, совсем неподалеку от нашей московской родни.

 

 

 

Конечно же, мне особенно приятно, что свершилось то, о чем я почти нереально мечтала более 30 лет. В конце 1970-х гг. я впервые услышала легенду о младшем брате моего прадеда Игнатия – Сергее, который ушел с войсками Колчака в Китай. Тогда я поклялась, что обязательно найду его. Правда, в то время я не очень представляла, как это можно сделать. Но все эти годы верила, что это обязательно случится.

 

Как теперь выясняется, с 1954 г. жила эта семья поблизости от Вас, Надежда Алексеевна, в Иркутской области. А потом и в самом Иркутске. В Калужскую область они переехали в 1973 г. Сергей Петрович поначалу не поехал со всеми в СССР, остался в одиночестве в Китае, ему было жалко оставлять свой дом и другое немалое имущество на произвол судьбы. Но в 1956 г. он все же продал все хозяйство в Харбине и приехал на станцию Зима (Иркутская область). Там он купил небольшой домик, его жена Ольга Еремеевна работала на швейной фабрике (она была очень хорошей портнихой, недостатка в заказах и клиентах не было). Но прожили они вместе недолго. Сергей приехал уже совсем больным, примерно в 1957–1958 гг. умер от рака легких. Похоронили его на станции Зима. Могила, по всей вероятности, уже утеряна. Ольга некоторое время спустя снова вышла замуж, но вскоре снова овдовела, продала домик и переехала к семье дочери Аллы вИркутск.

 

Как я уже писала, в Харбине у Сергея и Ольги где-то в 1933–1934 гг. родился родной сын Петр, которого все очень любили и баловали, но пяти лет от роду он заразился тифом и умер. Его похоронили в Харбине на русском кладбище. Следов этого места больше не существует. Китайцы сровняли его с землей, устроили на этом месте сквер, а потом парк развлечений. Таким образом, прямых потомков Сергея нет. Осталась только его приемная дочь Алла. Она еще в Харбине закончила медицинский техникум по специальности фельдшер-акушер, работала по специальности. Потом, уже в СССР, переучилась на лаборанта. Еще в Харбине Алла вышла замуж за местного русского, потомка полковника царской армии, бежавшего из России с армией генерала Каппеля, и стала носить фамилию Попова-Преснова. Там же в Харбине в 1952 г. у них родилась дочь Ольга. Поскольку все они были большие патриоты России, то когда пришло время выбирать, куда бежать из Китая, для них это вопрос не стоял – никакой Австралии, Аргентины или Новой Зеландии, только в Россию. Ольга (с которой мы теперь общаемся) закончила в Иркутске училище искусств по классу фортепиано в 1973 г., после этого семья решила перебраться в Калужскую область, в пос. Воротынск. Там Ольга устроилась на работу в местную музыкальную школу, где и проработала всю жизнь. Теперь она директор этой школы.

 

14 июля 2012 года Ольга Александровна (в замужестве она носит фамилию Рафальская) отметит свое 60-летие. Вот какая взрослая стала внучка Сергея Петровича Баранчевского.

 

Надо сказать, что жена Сергея, Ольга Еремеевна, после того, как похоронила в Сибири сначала первого мужа, затем и второго, всю оставшуюся жизнь прожила в семье дочки Аллы, была любимой бабушкой и дождалась рождения правнучки. Умерла она в возрасте 72 лет, похоронена в Воротынске.

 

К сожалению, уже нет в живых ни ее дочери Аллы (ее не стало в 1993 г.), ни мужа Аллы, Александра Александровича Попова-Преснова (он ушел вскоре после смерти Аллы, очень ее любил и не смог смириться с ее уходом).

 

У Ольги есть дочь Анастасия 1975 г. р. и внучка Елизавета, 2002 г.р. Все они живут в том самом Воротынске, где я их и отыскала. Они бережно хранят все, что осталось от их родителей, бабушек, дедушек, память о Харбине, старые фотографии, воспоминания. Теперь у них появилась новая родня в нашем лице, которой они очень рады. Хочется верить, что наши связи с ними продлятся еще долгие годы. Мне бы очень хотелось встретиться с ними лично, долго-долго слушать их рассказы, разговаривать, вместе рассматривать

 


 

 

 

 

 

старые альбомы, а также рассказать им все, что знаю о роде Баранчевских, показать свои фотографические богатства. Они мне показались очень симпатичными людьми. Надеюсь, что в ближайшее время как-нибудь получится снова попасть в Россию. А уж там я точно доберусь до Калужской области. Уж если дошагала даже до Красноярска, то 200 км от Москвы для меня вообще не расстояние. Да и Женя Страшнов обязательно поможет, а то и отвезет меня туда на машине. К сожалению, Ольга ничего не смогла мне рассказать, что же стало с первой женой дяди Сережи, с которой он уезжал в 1919 г. из России, а вы с мамой бегали их провожать на вокзал, и которую Вы помните. Судя по всему, не сохранилось и ее фотографии, а также данных о том, были ли у них с Сергеем дети и что с ними стало. Но этого мы теперь уже никогда не узнаем – спросить больше не у кого, документов не осталось.

 

Помним и любим Вас. Крепко обнимаем Вас и Вашу верную Олю, привет всем красноярцам.

«Эстонцы» Страшновы – Люба, Алла, Альберт

 

Предыдущая часть       Следующая часть

Cодержание книги

Вверх

 






Ваш комментарий
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым
Поле не может быть пустым


Согласен (а) на публикацию в проекте Призвание врач





Рейтинг@Mail.ru
Сибирский медицинский портал © 2008-2019

Соглашение на обработку персональных данных

Политика в отношении обработки персональных данных

Размещение рекламы
О портале
Контакты
Карта сайта
Предложения и вопросы
Информация, представленная на нашем сайте, не должна использоваться для самостоятельной диагностики и лечения и не может служить заменой консультации у врача. Предупреждаем о наличии противопоказаний. Необходима консультация специалиста.

Наверх